Джозеф только что вернулся с долгой встречи с кардиналами. Спину ломило так, что он едва сдерживал гримасу. Ему было всего семьдесят восемь, но в этот день он чувствовал себя на все девяносто. Он медленно шёл по длинному коридору к своим покоям, опираясь на трость, когда услышал за спиной знакомые быстрые шаги. — Святой Отец. Георг догнал его почти бесшумно. Высокий, подтянутый, в чёрной сутане, он выглядел так, будто только что вышел из кабинета, а не провёл весь день на ногах. — Я в порядке, Георг, — тихо сказал Бенедикт, не оборачиваясь. Голос был ровный, но усталый. — Вы не в порядке. Вы едва стоите. — Я сказал… Он не успел договорить. Генсвайн сделал один шаг, наклонился и легко, без видимого усилия подхватил его на руки — одну руку под колени, вторую под спину. — Георг!! — голос Бенедикта сорвался на возмущённый шёпот. Он мгновенно вцепился в плечо секретаря, а второй рукой попытался закрыть лицо. — Поставь меня немедленно! Это… это неприлично! Я Папа! — Вы мой Папа, — спокойно ответил Георг, продолжая идти по коридору, будто ничего особенного не происходило. — И сейчас вы весите меньше, чем некоторые мои чемоданы. Так что молчите. Джозеф спрятал лицо в ладонь, но уши предательски покраснели. — Я приказываю тебе… поставить меня на место… — Приказ принят к сведению, — Генсвайн даже не замедлил шаг. — Будет выполнен… когда мы дойдём до ваших покоев. Бенедикт издал тихий, почти отчаянный стон и сильнее прижал ладонь к лицу. — Ты невозможен… Все увидят… — В коридоре никого нет. А если кто и увидит — подумают, что я просто несу своего Папу, которому плохо. Что, в общем-то, правда. Они дошли до дверей папских покоев. Георг толкнул дверь плечом и осторожно опустил Бенедикта на мягкий диван у окна. Но даже после этого не сразу отпустил — ещё пару секунд просто держал его, пока тот не убрал наконец руку от лица. Джозеф смотрел на него снизу вверх. Глаза были одновременно возмущённые и… очень усталые. — …ты хоть понимаешь, что ты только что сделал? — тихо спросил он. Георг опустился перед ним на одно колено, чтобы их глаза были на одном уровне, и мягко ответил: — Я просто не позволил вам мучиться дальше. Вы сегодня уже достаточно пострадали. Бенедикт молчал несколько секунд. Потом очень тихо, почти шёпотом, сказал: — …спасибо. Георг едва заметно улыбнулся — той редкой, тёплой улыбкой, которую почти никто никогда не видел. — Всегда пожалуйста, Святой Отец. Он поднялся, поправил плед, который лежал на спинке дивана, и аккуратно укрыл им Бенедикта. — Отдыхайте. Я принесу вам тёплое молоко с мёдом. Уже в дверях он услышал едва различимое: — …дурак. Георг остановился, не оборачиваясь, и тихо ответил: — Ваш дурак, Йозеф. И закрыл за собой дверь.