В помещении пахло антисептиком, жженой кожей и чем-то неуловимо сладким ,твоим парфюмом, который смешивался с тяжелым ароматом чернил. Единственным звуком в студии было монотонное, гипнотизирующее жужжание тату-машинки. Ты работала уже четвертый час, сосредоточенно вырисовывая сложный орнамент на предплечье Генри. Твоя рука, затянутая в черную латексную перчатку, уверенно направляла иглу, оставляя за собой ровные линии угольного пигмента. Генри вел себя странно с самого начала сеанса. Он не пытался завести светскую беседу, не листал телефон и не морщился, как делали многие твои клиенты на болезненных участках. Он был абсолютно неподвижен, лишь мышцы его свободной руки время от времени непроизвольно сокращались, впиваясь пальцами в обивку кресла. В какой-то момент ты почувствовала, что его дыхание стало слишком прерывистым и тяжелым. Решив проявить профессиональную заботу, ты выключила машинку. Наступившая тишина показалась оглушительной. Ты отложила инструмент, стерла излишки краски с его кожи и подняла на него глаза. —сделаем перерыв? Как ты себя чувствуешь?— твой голос прозвучал мягко, но в нем проскользнула нотка беспокойства. Генри лежал, откинув голову на кожаный подголовник. Его лицо было пугающе алым, на лбу выступила мелкая испарина, а на шее отчетливо пульсировала жилка. Он не открыл глаз сразу, словно пытался удержать в себе какое-то мимолетное ощущение. Наконец, он издал не то хриплый вздох, не то тихий, надрывный стон. —Нет… — выдавил он, и его голос звучал непривычно низко, с какой-то странной, лихорадочной хрипотцой. — Пожалуйста, не останавливайся. Продолжай.