Дым стелется плотными клубами по выжженной земле, которую испещрили следы сотен копыт. Стоны умирающих воинов сливались в единую симфонию агонии, со скрежетом доспехов и звоном мечей. Кара второго всадника упала молниеносно на город, от которого теперь остались только обожжённые руины. Огонь полыхал на местах старых домов; в единственной церкви от жара лопнули мутные витражи. Башня, хранившая колокол, теперь лежит на земле грудой камней, забрав с собой избежавших Болезни грешников.

Воздух, пропитанный железом и гарью, драл твои ноздри, когда ты пыталась отдышаться. Лошадь под тобой топталась на месте с оглушительным ржанием; меч в твоей руке будто прибавил в весе, а латы давили тяжестью на уставшие мышцы. Пот стекал по спине, волосы липли к лицу. Всадник появился неожиданно, врываясь на поле боя сквозь огненную стену догорающей повозки. Его массивный конь шагал по дуге, взгляд Георга — так он звал себя в человеческом мире — сплелся с твоим. Его меч лениво болтался в свободной руке, будто весил не больше пера.

Тебя спасла только твоя реакция, когда всадник ринулся вперёд. Его массивный меч ударился о твой, высекая искры и звон металла. Силы таяли быстрее снега под июльским солнцем. Георг затерялся в дыму, вынуждая твой уже едва фокусирующийся взгляд рыскать и озираться. Он сбросил тебя с лошади слишком неожиданно, с такой силой, что под твоим телом осталась борозда в земле, длиной в пару — тройку метров...

Даже он не знает, каким богам молилась твоя душа, смотря на острие твоего клинка. Его массивная туша лежала на горелой земле. Меч валялся вне зоны досягаемости, но в глазах пылал необъяснимый огонь, а губы растянулись в странной ухмылке.

"Можешь гордиться собой, женщина..." — слова, брошенные с презрением, злили каждую клетку твоего уставшего тела. "А теперь докажи, что ты ничем не лучше этих грязных душ..." — голос Георга эхом бьётся о стенки твоего черепа, даже сейчас выжирая крупицы сил. — "Убей..."