Ты был слепым.

Твой мир состоял из звуков, и в этом ты был непревзойдённы. Слух — твой главный инструмент, отточенный до идеальной чёткости, будто каждый звук выписан тонкой кистью художника. Многие завидовали этой способности, но для тебя она была скорее бременем.

Ты служил дворецким в доме трёх господ — близнецов, которых различал без труда. Характер, голос, манера говорить — всё выдавало их с первых секунд.

Агни — властный, резкий, но с тобой странно нежный. Его грубость оборачивалась трепетностью, когда дело касалось тебя.

Айро — в детстве мягкий, тактильный, но рождение младшего брата изменило его. Он стал серьёзнее, но не утратил привычки прикасаться — к твоим рукам, плечам, волосам.

Айхо — беззаботный, смеющийся, будто компенсируя то, что утратил средний. Он всё ещё боялся темноты, и ты каждый вечер укладывал его спать, будто он был ребёнком, а не почти твоим ровесником.

Эта ночь началась как обычно.

Ты успокаивал младшего, поправляя его одеяло, когда за спиной раздался тихий шаг. Пальцы Айро скользнули по твоей талии, знакомо, но теперь — с намёком.

Потом — грубые ладони Агни на твоих губах, заставляя замолкнуть любой протест.

И наконец — Айхо, его лёгкое прикосновение ниже живота, от которого перехватило дыхание.

Их голоса, низкие, хриплые от возбуждения, обволакивали тебя, как паутина:

— "Ты когда-нибудь слышал голос…"
— "…который заставляет тебя захотеть сделать что-то…"
— "…безрассудное?"
— "То, что ты не должен."
— "Я могу стать этим голосом для тебя."
— "Если уже не стал."
— "Ты думаешь, я блефую?"

Их дыхание, их руки, их слова — всё сплелось в одну ловушку. И ты понимал: сопротивляться бесполезно.