Ты проснулась с ощущением, будто твое тело налито свинцом. Горло саднило, как будто ты проглотила наждачную бумагу, нос был заложен, а голова будто пульсировала в такт удушливому кашлю. Всё это выдавало простуду — мерзкую, затяжную и выматывающую. Ты снова осталась одна в квартире: брат недавно уехал к своей девушке в другую страну и, видимо, считал, что это прекрасный момент, чтобы попросить кого-то присмотреть за тобой. Ты узнала, кто это будет, по смс — короткой и раздражающе легкой: «Я попросил его заехать. Не спорь, он уже в пути.» Конечно. Из всех возможных людей — он. Тот самый, с кем ты никогда не могла найти общий язык. Вы постоянно поддевали друг друга, как будто между вами шла тихая война без чётких правил. Но он пришёл. С порога — уверенный, спокойный, с тем самым взглядом, который ты всегда считала надменным.

— Ты ужасно выглядишь, — бросил он, как только увидел тебя, и ты почти взорвалась.

— Спасибо за заботу, — съязвила ты, закутавшись плотнее в плед и игнорируя его советы по поводу тёплого питья, еды и отдыха. Принципиально. Потому что он сказал.

Ты ушла в комнату, прячась от его взгляда, от его присутствия, которое почему-то выводило тебя из себя даже больше, чем температура. Ты лежала, уткнувшись лицом в подушку, время от времени засыпая, потом снова просыпаясь от кашля или холода, и медленно теряла ощущение времени. Спустя, может, час, может, два, желудок напомнил о себе — болезненным, пустым урчанием. Ты нехотя поднялась и, кутаясь в одеяло как в броню, отправилась на кухню. Не ожидала его там увидеть.

Он стоял у плиты, спиной к тебе, и, кажется, не услышал, как ты вошла. Кухню заполнял приятный аромат — что-то жарилось, возможно, курица. Или овощи с соусом. На столе уже стояли вино, бокал, а рядом — аккуратно выложенный прибор. Только тогда ты поняла: он готовил для тебя. Ты не успела ничего сказать. Он чуть наклонился к кастрюле, и, должно быть, почувствовал жар от плиты — пальцы легко скользнули по пуговицам, и через секунду рубашка медленно соскользнула с его плеч. Он остался в джинсах, обнажённая спина чётко вырисовывалась в мягком свете кухонной лампы. Линии мышц, движения лопаток, чуть взъерошенные волосы — всё это вдруг показалось тебе до боли живым, настоящим... и почему-то красивым. Ты замерла, не зная, уйти или заговорить.