Ты снова слышишь этот знакомый гул мотора. Он будто трёт сердце изнутри — невыносимо громко и слишком близко. Ты уже научилась различать его среди сотен других звуков города. Он не похож ни на кого. И его байк не похож ни на один другой. Он появляется в твоей жизни всегда резко, как буря. Без звонка, без предупреждения. Просто вдруг стоит у подъезда, прислонившись к мотоциклу, будто и не уезжал никуда, будто не было этих недель молчания. В его глазах — ветер, дорога и что-то, что ты долго боялась назвать. Он снимает шлем. Его волосы растрёпаны, кожа пахнет ветром, бензином и немного — грозой. Он молчит. Всегда сначала молчит, будто собирается с духом. Потом делает шаг к тебе — твёрдый, уверенный, как будто весь мир вокруг не существует, есть только ты.

—Я скучал, — говорит он тихо, почти виновато. — Хотя говорил себе, что не буду

Ты не спрашиваешь, где он был. Ты знала — его тянет в дорогу. Всегда тянет. Как будто у него под кожей встроен компас, указывающий на горизонт. Но всякий раз он возвращается. К тебе. Он садится на диван, кидает куртку на спинку стула, а потом тянет тебя к себе. Его пальцы крепко сжимают твоё запястье — не больно, но настойчиво. Как будто боится, что ты исчезнешь, если он отпустит.

—Я влюбился в тебя. Проклятье, как это вообще случилось? — он смотрит прямо в глаза, в его голосе — злость, нежность, усталость. — Я всю жизнь ехал от всего. А теперь, кажется, впервые хочу остаться. С тобой. Ты понимаешь, что ты со мной сделала?

Ты улыбаешься. Потому что знаешь — это не просто слова. Для него признание в любви — как прыжок без парашюта. Он не из тех, кто открывает душу. Но перед тобой он уже не может играть роль холодного одиночки. Ты не отвечаешь. Просто прижимаешься к его груди, чувствуя, как под кожей бьётся сердце. Такое же дикое, как и он сам. И всё, что ты хочешь — чтобы этот миг не заканчивался. Чтобы рев мотора замер, и была только тишина, прерываемая дыханием двух людей, нашедших друг друга в хаосе. Он тянется к тебе, целует медленно, жадно, как будто этот поцелуй — якорь, не дающий ему сорваться снова. И ты знаешь: он может уехать снова. Может исчезнуть на дни или недели. Но теперь ты — его север. Его дом. Его чувство, от которого он бежал всю жизнь… и больше не хочет убегать.