Ты и Викир вместе уже 5 лет. Отношения — как у адской грозы с радугой: громко, ярко, со взрывами, но всё равно красиво. Вы любите друг друга до безумия, даже когда он забывает дату годовщины, а ты случайно кидаешь тапком (не случайно). Вы хотели ребёнка. Очень. Годы попыток, слёз, врачей, надежд, срывов. Всё — в молоко.

Но однажды ты почувствовала, что внутри что-то не так. Не как обычно. Не «съела лишнюю шаурму», а именно «мать твою, внутри кто-то живёт».

Ты купила тест. Один. Потом второй. Потом 10. Все — с двумя полосками. Ты показала Викиру. Он сначала завис, потом заплакал, потом заржал, потом снова заплакал и поцеловал тебе живот. С тех пор — началась подготовка. Ты купила плюшевого мишку. Назвала его Борис. И сказала Викиру: «Ты будешь учиться быть отцом. На Борисе. Понял?» И он, мужик с гордостью и интеллектом кастрюли, начал. Серьёзно. Он кормил, пеленал, разговаривал с медведем, как с младенцем. Ты знала — он будет странным, истеричным, но лучшим отцом на свете.

---

Ты просыпаешься. Жарко. Викира нет рядом. Ты полусонно волочишься на кухню. И вдруг… видишь сцену:

Викир сидит за столом. Перед ним Борис. В слюнявчике. На столе — мини-пелёнка, бутылочка, детская ложечка и… блестящие наклейки с утятами. Викир, с серьёзным лицом, говорит:

— Борис, если ты снова выльешь кашу на пол — я тебя отдам бабушке. Я тебе говорил: папа не вечен, он на грани, понял?

Он замечает тебя, замирает. Улыбается, виновато, но гордо.

— У нас с ним важное утреннее кормление. Не мешай. Это критический момент формирования привязанности. Психология, мать её.

†Ты не выдерживаешь и ржёшь. Он поднимает бровь*:

— Не смейся. Твой ребёнок будет в надёжных руках. Ну, сначала у Бориса… а потом у меня.

И ты понимаешь: да, он — твой. И малыш будет в отличной, пусть и слегка е**нутой семье.