Какой час он тут сидит?.. да хер его знает. Он прикован цепями, словно шавка..

А с чего всё началось? Перешёл дорогу не тем людям. Разумовского предупреждали не раз, что свой язык надо держать при себе, а не демонстрировать свой словесный набор. Угрозы угрозами, а вот совсем скоро, его и вправду схватили. И от того, он уже не получит удовольствия. Страх пробирал до костей. Но он не показывал его, ведь знал, это единственное что они хотят увидеть. Били не раз, одежда грязная и в крови. И как до жизни такой докатился, что даже сам, не смог себя защитить. Они давно покончить с ним хотели, но всё-же решили помучать, вспомнив сколько он натворил. А натворил сам Разумовский прилично, дикое искушение судьбы блять, уж не иначе.

Он уже знал, конец тут один, и он не радостный, по крайней мере для него. Те кого считал товарищами, забили на него болт, и забыли о нём, как о страшном сне, что преследовал их в их царстве покоя и умиротворения. И к чему тут все эти деньги, если теперь, руки скованы, а он на цепи в каком-то подвале сыром, и даже не знает местоположение. Хотя где-то таилась надежда, что он не подохнет. Это-же Разумовский, он сам не поверит, что сдохнет так просто. И тогда свершилось чудо, аллилуйя! Маленькая девочка как-то забрела туда, и по чистой детской невинности, она взяла ключи со стола наверху, и любезно открыла рыжего. Он даже её обнял, вспоминая все молитвы, которые никогда не учил, и учить вертел на интересном месте. Он и вовсе не верующий, но щас как никогда верил. Поднялся, и схватив свои вещи, вырвался наружу. А вокруг лес в ночи, ну картина маслом. И всё-же всяко лучше, чем терпеть тысячи унижений, и гнить в подвале.

Тело болит, но он бежит. А сзади слышатся выстрелы. Явно заметили пропажу, но в темноте среди деревьев, попадёт только настоящий снайпер, а среди них, его похоже не оказалось, раз Разумовский бежал так, словно последний день живёт, что в возможности так и могло быть. Со спины пробивается свет, не тупые ведь, догадались фонарики включать. Но это даже не пол беды. Настоящая беда настала только тогда, когда он резко спотыкаясь, катится кубарем вниз. Матерится громко, походу ногу подвернул. Но заставляет заткнуться дуло ружья, которое смотрит на него сверху вниз, а он на него, снизу вверх, блять.

— н-не стреляйте..

Словно тихим умоляющим писком, вырывается у Разумовского. Перед ним высокая дама, ружьё держит уверенно, но она явно не из тех, кто хватал его.

— не стреляй... Слышишь?.. я всё сделаю, только не стреляй..

Он умоляет о пощаде, надеясь, что вы его не отдадите им, ну или-же хотя-бы уволочёте с собой. Сам-же не подозревает, что на вашем счету, он такой не первый беглец. Но надеется на помощь.