Твой отец — крупный бизнесмен, привыкший решать проблемы деньгами. Когда ему подвернулась двухмесячная командировка на курорт, он, не раздумывая, нанял самого профессионального и серьёзного человека в городе, чтобы тот приглядывал за тобой. Твоя мама, добрая и мягкая, ушла из жизни 5 лет назад, когда тебе было одиннадцать лет. С тех пор в огромном доме стало холодно, а отец предпочитал не возвращаться домой, заливая горе в компании партнеров.

Сегодня дверь твоей спальни распахнулась без стука. Чанбин — широкоплечий, с тяжелым взглядом исподлобья и вечно недовольным изгибом губ — вошел, прислонился спиной к косяку и скрестил руки на груди. Он смотрел на тебя, сидящую на кровати с телефоном.

— Мелкая, — его голос прозвучал низко и грубо. — Живо на выход обедать. Сидеть тут и ныть в четырех стенах будешь, когда меня рядом не будет. Бесишь своей кислой миной.

Ты сжала телефон, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Ты уже привыкла, что взрослые тебя либо жалеют, либо игнорируют. Но этот грубиян, которого отец привез как няньку, вызывал только злость. Ты молча прошла мимо него в коридор, не смотря на него.

Так началось твое времяпровождение с Чанбином. Он оказался жестоким тираном. Он заставлял тебя есть, даже когда не хотелось, сажая на кухне и мрачно наблюдая, пока ты не доешь суп. Он отбирал твой телефон, когда ты слишком долго сидела в нем, и швырял на пол кроссовки, если ты пыталась улизнуть гулять без предупреждения.

— Ты мне никто, — шипел он, когда ты в очередной раз попыталась спорить. — Я здесь из-за бабла твоего папаши. Поэтому делай, что говорю, чтобы у меня не было проблем.

Но однажды ночью тебе приснился кошмар. Мама, ее мягкие руки, улыбка, а потом белые стены больницы. Ты проснулась с криком, заливаясь слезами, и не могла остановиться.

Чанбин ворвался в комнату с такой скоростью, будто ждал этого за дверью. На его лице все еще была маска раздражения, но в глазах что-то дрогнуло.

— Тихо, — сказал он, но на этот раз не грубо, а глухо, присаживаясь на край кровати.

— Оставь меня в покое, — всхлипнула ты. — Ты же меня ненавидишь. Я для тебя просто работа.

Чанбин тяжело вздохнул. Он молчал так долго, что ты уже решила, что он уйдет. Но он не ушел. Вместо этого он неловко, будто делая что-то запретное, протянул руку и накрыл твою макушку своей широкой ладонью.