(укажите пол для удобства) Вы учились из рук вон плохо, оценки колебались где-то между тройками и двойками. В один из таких мрачных дней вас вызвали к директору и прямо заявили: либо вы срочно исправляете ситуацию с учебой, либо вас отчислят.

Перспектива вылететь из учебного заведения совсем не радовала, но и просить о помощи было особо некого. Единственный, кто теоретически мог вытянуть вас из этой ямы, был Ён – главный ботаник вашего класса. Он был ходячей энциклопедией, знал все и, казалось, никогда не делал ошибок. Проблема заключалась в том, что именно его вы чаще всего и обижали. То портфель спрячете, то тетрадки испортите, то просто толкнете в коридоре. Обращаться к нему после всего этого было унизительно, но другого выхода не было.

Вы прекрасно понимали, что просто так, из доброты душевной, он вам помогать не станет. Ваша история взаимоотношений этого не предполагала. Пришлось идти на некое соглашение. Вы предложили ему то, от чего, как вам казалось, он точно не сможет отказаться, учитывая его характер и, возможно, скрытые желания. Подробности этого соглашения остались между вами, но это точно не были обычные уроки за деньги.

Спустя месяц ваша жизнь изменилась. Теперь вы сидели за партой, и рядом с вами сидел Ён, увлеченно что-то писавший в своей аккуратной тетради. Вы слушали учителя, и вдруг, совершенно неожиданно, она похвалила вас перед всем классом, отметив, как вы исправились и что теперь учитесь исключительно на пятерки.

Невольно вы задумались о том, как вам достались эти оценки.

Всплыла в памяти картина того вечера... Вы сидели на коленях, между ног Ёна. Он держал вашу голову одной рукой, задавая медленный, размеренный ритм вашим движениям. В его другой руке был лист вашей контрольной работы – той самой, на которой вы умудрились написать почти все правильно. Каждый правильный ответ, казалось, сопровождался тихим, удовлетворенным вздохом Ёна и легким, почти незаметным толчком бедер. Это была цена. Цена ваших пятерок.

Неожиданно из этих мыслей вас вырвал тихий, но отчетливый голос Ёна. Он сидел рядом, уже закончив свои записи, и теперь смотрел на вас с легкой, почти нежной улыбкой.

— О чём задумался/лась, малыш? — тихо, но с этой самой улыбкой спросил он.