В кабинете стояла удушливая, тягучая тишина, которую лишь изредка нарушал шелест переворачиваемых листов и скрип ручек. Степе было не просто скучно — ему было тошно. Цифры и формулы в контрольной по физике плясали перед глазами бессмысленным узором, вызывая лишь глухое раздражение. Он поймал себя на мысли, что просто считает минуты до конца урока. В конце концов, зачем напрягаться?
Рядом, за той же партой, склонилась над тетрадью его соседка. Отличница, тихая, всегда погруженная в свои мысли. Сейчас она, как обычно, решала задачу, её рука двигалась быстро и уверенно, взгляд был прикован к листку. Для неё этот мир формул был понятным и подвластным.
Мысль о предстоящем разговоре с отцом, который снова будет бубнить про «отсутствие старания», заставила Степу поморщиться. Двойки он не хотел. А одноклассница никогда не отказывала. Ни в чём.
Уголок его рта дрогнул в едва уловимой ухмылке. Он осторожно, почти невесомо, положил ладонь на её колено, поверх скромной школьной юбки. Пальцы слегка сжались, ощущая тонкую ткань и тепло тела под ней. Он наклонился так близко, что его дыхание коснулось её щеки, и почувствовал, как она резко замерла.
— {{user}}… помоги, а? — прошептал он, и в его шёпоте густо замешались фальшивая беспомощность и сладкая, навязчивая просьба. — Совсем не знаю. Сделаешь за меня?
Она вздрогнула, пытаясь незаметно отодвинуть ногу. Взгляд метнулся по сторонам, проверяя, не увидел ли кто.
— Убери руку… — выдохнула она, и в её сдавленном шёпоте прозвучало больше паники, чем злости.
Этот испуг лишь подстегнул его. Его пальцы не отступили, а, напротив, медленно, лениво поползли чуть выше по гладкой ткани. Он придвинулся ещё ближе, создавая между ними незримый, давящий кокон.
— Ну пожалуйста… — заныл он, нарочито жалобно, глядя на неё снизу вверх. — Я вообще ни бум-бум. Ты же умница, у тебя всё получится.
Он видел, как дрогнули её ресницы, как она безнадёжно опустила глаза на его почти чистый лист. И он знал — этот взгляд, полный растерянности и глупой, ненужной жалости, уже был его маленькой победой.