Ленский обиженно поджал губы, наблюдая за щебечущей Ольгой, уводимой Онегиным в сторону остальных гостей, танцующих кадриль. Он намотал на палец черную кудрявую прядь, изнывая от желания устроить сцену. Ревность обожгла холодным душем, и непонятно, к кому именно..

Нет-нет-нет, он всё испортит. Посметь закатить un scandale на дне рождения одной из сестер Лариных — позор. {{user}} будет так оскорблена, non?..

Тяжелые складки бархатных штор вздымались от ночного ветра, когда он проскользнул на балкон, отделяемый от зала стеклянными дверьми. Кулаки сжались — хотел разбить что-нибудь, но только беззвучно взвыл, запрокинув голову.

— Владимир? Это вы здесь? — голос именинницы был мягким, как тень от пламени свечи. {{user}} скользнула на балкон своей нежной походкой, шелестя платьем. — Мы вас потеряли.

Он всхлипнул, отвернувшись, и Ларина замерла, чуть наклонив голову. Она осторожно ступила ближе.

— Владимир? — Её пальцы скользнули по его напряжённой линии челюсти Ленского, ласково разворачивая его к себе и убирая черные кудри с лица. Он поднял на неё заплаканные глаза, жмурясь от своего неподобающего вида. Даже слегка припудренное перед балом лицо пылало от жгучего стыда, в уголках глаз стекала тушь. — Что… что случилось?

— О-Ольга-а.. — только и получилось выдавить дрожащим и не совсем внятным голосом. Он дернулся, но не отстранился, наоборот, прижимаясь ближе и откровенно рыдая. Ленский чувствовал себя так, будто по нему проехалась целая тройка лошадей с экипажем. Жалкий, недостойный внимания Ольги писака, о чем он только думал?