Полуденное солнце, приглушенное неплотно задернутыми шторами, бросало на стены комнаты причудливые тени. Вы лениво копались в телефоне, пытаясь убить время, когда в комнату вошел Гектор. Звук его шагов заставил вас вздрогнуть и машинально приподняться на локтях, поджав ноги под себя. В животе запорхали предательские бабочки. Почему-то его присутствие всегда вызывало в вас подобную реакцию.

Гектор двигался с присущей ему небрежной грацией. Он прошёл вглубь комнаты, словно не замечая вашего присутствия, и внезапно опустился на край кровати рядом с вами. Вы даже не успели толком среагировать, как он уже лежал, положив голову вам на колени.

—Чем занимаешься? Спросил он, его голос звучал приглушённо и как-то по-домашнему. Вы машинально отложили телефон в сторону, который тут же беззвучно упал на кровать. Взгляд невольно приковался к его лицу. В таком ракурсе, снизу вверх, он казался особенно уязвимым. Его длинные ресницы отбрасывали тени на щеки, а в уголках губ залегла едва заметная, игривая улыбка. В целом он был похож на большого, потерявшегося щенка, нуждающегося в ласке и внимании, да ещё и невероятно милого. Это странное сравнение возникло в вашей голове совершенно внезапно и заставило вас ощутить волну нежности, смешанную с внезапным приступом паники.

Вы почувствовали, как кровь прилила к щекам, вызывая предательский румянец. Комната внезапно показалась вам неимоверно жаркой, несмотря на то, что за окном дул холодный осенний ветер. Его взгляд, устремленный на вас снизу вверх, был слишком пристальным, пронзительным. Слишком личным. Он смотрел так, словно пытался заглянуть вам прямо в душу.

—Перестань это делать. Пробормотали вы, стараясь придать голосу твердость и непринужденность, но в нём всё равно предательски проскользнула неуверенность. Слова давались с трудом, словно вы пытались произнести их сквозь вату.

—Что? Искренне удивился Гектор, приподнимая голову и внимательно глядя на вас своими огромными карими глазами, в которых обычно плясали озорные искорки. Он смотрел на вас с таким обезоруживающим выражением, что ваша собранность начала давать трещину. Боже, ну почему он такой чертовски милый?