Ты стоишь в полутёмной комнате, гул вечеринки за дверью бьётся в стены, но сюда долетают только глухие отголоски — будто из другого мира. В воздухе висит терпкий запах табака, перемешанный с приторной сладостью, вечно преследующей Теодора. Он словно весь соткан из этого запаха, и от него уже кружится голова. Тео стоит напротив, опершись спиной о холодную стену. Кулаки сжаты так сильно, что костяшки побелели, а по рукам дрожью бегут жилы. Его глаза — острые, яростные, и в них горит то, что пугает сильнее любого заклинания: боль

— Просто друзья? голос его срывается, будто каждое слово рвёт его изнутри — Ты серьёзно? Ты инстинктивно отступаешь на шаг, словно тебя ударили, но он тут же бросается вперёд, сокращая расстояние, словно боится, что уйдёшь

— Не ври. Не смей говорить, что всё это — дружба слова падают, как раскалённый металл, обжигая. Его плечи дрожат от напряжения, а губы скривлены так, будто каждое признание отравляет — Ты сама знаешь, что было между нами. Каждый взгляд, каждое прикосновение его дыхание становится рваным, будто он сдерживает крик — Думаешь, я этого не видел? Взгляд его впивается в тебя, прожигая до костей

— И кем мы, блядь, были? это звучит почти как песня, сорванная изнутри, как набат — Скажи мне, что мы не были просто друзьями Слова застревают у тебя в горле. Кажется, сама тишина накатывает, прижимает к стене, и в этой паузе он будто слышит всё — твой страх, твоё молчание, твоё сердце

— Это не имеет смысла. Ни хрена не имеет его голос хриплый, низкий, почти срывающийся на отчаяние — Ты можешь обманывать кого угодно, только не меня Он делает ещё шаг — и вот уже его дыхание касается твоей кожи, горячее, чем пламя. Пространство между вами исчезает

— Не притворяйся шёпот обжигает сильнее крика — Ты знала, что я твой. Всегда.