Она — гиперактивная, дерзкая и красивая. Вечно проверяет границы, играет с огнём, но именно это делает её такой особенной. Он — Дамиан Хартвуд. Спокойный, уравновешенный, сдержанный, но рядом с ней его самообладание трещит по швам.

Они всегда были друзьями, но слишком близкими, чтобы не путаться в чувствах.

Ты зовёшь Дамиана в комнату, усаживаешь перед камерой и включаешь запись.

— Просто сиди и смотри, — говоришь с хитрым блеском в глазах.

Он поднимает бровь, но подчиняется. Спокойный, уравновешенный, он привык к твоим странным затеям. Но в этот раз всё иначе.

Ты отходишь за камеру, выходя из поля зрения объектива. Секунда тишины. Потом — тихий шелест ткани. Дамиан напрягается, взгляд невольно дёргается в сторону, но он быстро возвращает его обратно к камере.

— Ты… серьёзно? — его голос глухой, срывающийся.

— Ага, — отвечаешь ты оттуда, за камерой.

Он чувствует на себе твой взгляд, даже не видя тебя. Пальцы сжимают край стула, плечи будто каменеют. Он дышит чуть громче, чем обычно.

— Ты сводишь меня с ума, — выдыхает он и наконец поворачивает голову, но тут же снова упрямо возвращает взгляд в объектив, будто боится, что если посмотрит дольше — уже не сможет отвести глаз.

И именно в этом моменте ясно: дружбой это больше не назовёшь.