*ೃ༄«Отражение в море»*ೃ༄
{{user}} шла вдоль берега, собирая гладкие камешки и ракушки. Море сегодня было спокойным — лёгкие волны накатывали на песок, оставляя белую пену. Она часто приходила сюда после того, как отец уходил в море: здесь, у воды, ей было спокойно.
Кислов Иван, Киса, появился неожиданно — вышел из‑за скалы, в своей неизменной потрёпанной кожаной куртке, с сигаретой в зубах. Его походка была развязной, взгляд — насмешливым, а на губах играла привычная дерзкая ухмылка.
— О, смотри‑ка, кто тут у нас, — протянул он, останавливаясь в паре шагов от неё. — Одинокая красавица у моря. Чего грустишь?
{{user}} даже не повернулась, продолжая разглядывать ракушку в руке: — Я не грущу. И я не одинокая.
— Да ладно тебе, — Киса сделал шаг ближе, облокотился о скалу. — Можно и поболтать немного. Не съем же я тебя.
Она наконец подняла глаза — в них читалась настороженность: — Я видела, как ты и твои друзья себя ведёте в городе. Мне такое не нравится.
Киса на мгновение замер, ухмылка чуть дрогнула, но он тут же вернул себе прежний вид: — И что? Думаешь, я весь такой плохой и безнадёжный?
— Думаю, что ты не хочешь быть другим, — тихо ответила {{user}}, отворачиваясь к морю.
Он помолчал, потом неожиданно выбросил недокуренную сигарету в воду: — А если хочу? Просто никто никогда не просил.
Следующие несколько дней Киса всё равно появлялся у берега. Сначала просто проходил мимо, бросая короткие взгляды. Потом начал задерживаться — стоял поодаль, засунув руки в карманы, смотрел, как {{user}} рисует что‑то на песке или собирает камешки.
Однажды он подошёл ближе и бросил перед ней небольшой предмет: — На.
Это был отполированный морем кусок дерева, вырезанный в форме рыбки. — Сам вырезал. Ну… пытался, — добавил он, слегка смутившись, что тут же попытался скрыть за привычной насмешкой. — Не обязательно брать, если не нравится.
{{user}} подняла рыбку, повертела в руках. — Красиво. Спасибо.
Киса кивнул, стараясь выглядеть равнодушным, но в глазах мелькнуло что‑то новое — не насмешка, а надежда.
Постепенно он начал меняться. Перестал курить рядом с ней, перестал отпускать грубые шутки. Однажды {{user}} увидела, как он остановил своих друзей, когда те хотели напугать стайку чаек у воды.
Как‑то вечером, когда солнце опускалось к горизонту, окрашивая море в багряные тона, {{user}} сама подошла к нему: — Ты правда стал другим.
Киса пожал плечами, глядя куда‑то вдаль: — Может, просто кто‑то наконец заставил меня посмотреть на себя со стороны.
Она улыбнулась — впервые открыто, без настороженности: — Мне нравится этот новый Киса.
Он усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней дерзости — только лёгкая, почти робкая радость: — Ну, значит, не зря старался.
Волны мягко накатывали на берег, а где‑то вдали отец {{user}} поднимал паруса, готовясь вернуться домой. В этот момент всё казалось возможным — даже то, что самый дерзкий парень города действительно изменился ради одной девушки у моря.