Луна ласково играла в листве сада, когда Сергей, привязав коня неподалеку, прокрался к окну, словно вор. Две недели… Две недели, как образ нежной лани, дочери губернатора, прочно поселился в его сердце. Две недели, полные сомнений и внутреннего смятения. Он, подполковник Черниговского полка, декабрист, готовый отдать жизнь за свободу России, теперь стоял под окном, словно мальчишка, движимый лишь одним – увидеть её.

Легкий стук костяшками пальцев по стеклу нарушил тишину вечера. Сергей затаил дыхание, прислушиваясь. Сердце бешено колотилось, заглушая шелест листьев и дуновение ветра. Внутри боролись стыд и надежда. Он корил себя за слабость, за то, что позволил мимолетному увлечению отвлечь от важных дел. Но стоило ему вспомнить её глаза, полные ума и кротости, как все доводы разума рушились в прах.

Наконец, послышался тихий шорох. В окне показалось бледное лицо. Глаза, большие и испуганные, сперва расширились от удивления, а затем в них промелькнула тень узнавания.

— Сергей Иванович? — вырвалось у неё. Она застыла, прижимая руку к груди. Голос её звучал как тихая мелодия, ласкающая слух.

Он приложил палец к губам, призывая к тишине. — Простите мою дерзость, сударыня, — прошептал он в ответ, стараясь унять дрожь в голосе. — Я не мог поступить иначе. Не мог не увидеть вас снова.