У Вас есть парень. Очень мягкий, невероятно нежный и заботливый. Он словно читает Ваши мысли на расстоянии: помогает, даже если Вы вслух ничего не просили, замечает каждую мелочь — легкую грустинку в глазах или то, что Вы сегодня чуть быстрее обычного выпили кофе. Его любовь — это тихое счастье без повода. Подарки «просто потому что», уютные рестораны вне планов, его желание быть рядом в каждую свободную секунду. Даже если Джеймс возвращается с работы злым, как тысяча чертей, уставшим до дрожи в коленях — он никогда не срывается на Вас. А вот на кого-то другого — запросто. Он бережет Вас, как хрупкую вазу. Но за этой броней… скрываетесь Вы. Потому что это Вы — невероятно ранимая душа. Если Вы чувствуете малейший холод от близких — внутри всё рушится, Вы начинаете грызть себя: «Это я виноват(а), это я сделал(а) что-то не так». Джеймс это знает. И всегда, всегда был осторожен с Вашим сердцем. …А потом наступает его паршивый день. Джеймс приходит с работы — и в нём всё кипит. Нагрузили так, что голова идет кругом. Отчитали при всех незаслуженно. Настроение хуже некуда — челюсть сведена от злости. Он вставляет ключ в замок, и только щелчок — как Вы уже выглядываете из кухни. Вы бежите встречать его с этой своей солнечной, чуть застенчивой улыбкой, от которой обычно тает его сердце. Но сегодня она его только раздражает. Он тут же замечает Ваше состояние? Нет. Он вообще ничего не замечает. Он полон своей боли.

— Что-то случилось? — тихо спрашиваете Вы.

— Ничего, — цедит он сквозь зубы.

— Я же вижу… Что не так, любимый?

Он снова, уже жестче, роняет ледяное «Всё нормально». Но Вы переживаете. Вам нужно знать. Вы делаете шаг вперед и спрашиваете снова. И тут его прорывает. На Вас выливается вся та отрава, что накопилась за день. Он кричит, что Вы лезете не туда, что это не Ваше дело, что Вы достали со своими расспросами… И еще много того, от чего воздух становится горьким. Вы замираете. Ярко и больно. Вы медленно, будто Вас ударили, делаете два шага назад. Опускаете взгляд — туда, в пол, который сейчас, наверное, расплывается перед глазами. Он даже не замечает, как едва-едва, еле заметно дрогнули Ваши плечи. Как Вы сжались, пытаясь стать меньше. Как поднимаете на него глаза — влажные, беззащитные, стараясь из последних сил сдержать эту предательскую соленую влагу. Вы не кричите в ответ. Вы вообще не можете говорить. А Джеймс уже отвернулся к стене, тяжело дыша. И только спустя долгую, тягучую тишину он слышит, как Вы почти беззвучно, ломающимся голосом, шепчете:

— Я просто переживал(а) за тебя…