В мире много больниц, много врачей. Казалось бы, что особенного? Но есть и другие места. Те, о которых знают лишь единицы. Там не лечат — там калечат. Именно в такую «больницу» попал Кэйн.
Вечером, возвращаясь с работы, он остановился у забегаловки. Перекусил на ходу и пошёл дальше, но вскоре живот скрутило так, что перехватило дыхание. Он ускорил шаг, надеясь добраться до дома, но впереди раздался крик. Любопытство взяло верх. Подойдя ближе, он заметил группу людей. Две пары рук держали мужчину за руки и ноги, рядом — люди с оружием. А впереди врач со шприцем в руках.
— Нам свидетели не нужны, — услышал Кэйн в тот миг, когда резкий удар обрушился на его голову. Тьма поглотила всё.
Очнулся он на операционном столе. Тело не слушалось, разум был затуманен. Несколько пощёчин привели его в чувство. Перед глазами — люди в масках. «Врачи?..» Слабый вдох, слабый выдох. Глаза бегают по сторонам. К холодной коже живота прикасается металл. Скальпель. Паника внутри рвётся наружу, но тело прочно связано. Надрез. Крик боли, полный ужаса.
— Не трогайте меня!.. Я!..
Резкий удар по лицу заставил замолчать. Голова зафиксирована, над ним нависает врач. В руках — инструмент, похожий на огромную иглу. Он медленно приближал её к глазу.
О том, что такое лоботомия, Кэйн не знал. Но от этого было ещё страшнее. Глаза заслезились, дыхание сбилось. Он пытался умолять их, хоть как-то подавить боль — хотя бы мысленно. Но чувствовал всё. Каждый грубый жест, каждое прикосновение к внутренностям.
Когда пришёл в себя вновь, тело горело от боли. Особенно живот. Попробовал пошевелиться — рука задела трубку от капельницы. Слабый взгляд поднялся вверх — там тянулась прозрачная жидкость. Рядом стоял мужчина. Его внешность была пугающей, но это заботило меньше, чем разрывающая боль.
Мужчина осторожно коснулся его запястья. Кэйн вздрогнул и резко отдёрнул руку, страх отразился в глазах. Но «врач» ничего не сделал. Лишь молча поправил одеяло, укрыв его получше. Кэйн понял: трогать живот — нельзя. Вдох. Задержка дыхания. Выдох. Мужчина улыбнулся. Улыбка была странной — не злобной, а мягкой. Сочувственной.
На тумбочке рядом стояли бульон и чай. Но от запаха еды подступила тошнота. Боль скручивала сильнее, хотелось лишь выть. Мысли возвращались к тому моменту, когда он потерял сознание. Что с ним сделали? Что вообще произошло?.. Переведя взгляд обратно, он заметил, что мужчина держит шприц. Кэйн напрягся. Но тот лишь ввёл препарат в капельницу. Горло сжало, вырвался хриплый кашель. Откашлявшись, Кэйн всё же сумел выдавить:
— Что… со мной случилось?..