Ты всегда считала свою жизнь сказкой. Белоснежные кудрявые волосы спадали мягкими локонами, в них с утра вплетали ленты заботливые слуги, а родители – добрые, ласковые – окружали тебя вниманием. Тебе было всего восемь, и ты думала, что твоё детство будет вечным праздником. Но однажды мир вдруг раскололся.

Ты проснулась ранним утром, облачилась в любимое платье и, улыбаясь, направилась к родителям в зал. Но, переступив порог, ты застыла. Мир словно вывернулся наизнанку. Вместо добрых лиц ты увидела… иное. На их лицах больше не было привычных мягких улыбок. Белые, мертвенно-бледные маски, словно приживлённые к коже, закрывали лица родителей. Из-под них сочилась кровь, где-то кожа отсутствовала вовсе, оголяя сырые, болезненно-красные куски мяса. Особенно страшен был отец: его маска закрывала всё лицо, но подбородок зиял пустотой, из границы плоти и белого фарфора стекали алые капли. Его тело казалось искажённым, конечности слишком длинными, словно его мучительно вытянули.

Ты хотела закричать, броситься прочь, но сердце шептало — нельзя. Стоит показать, что ты видишь правду, и они это почувствуют. Поэтому ты села за стол, сложила руки и сделала вид, будто ничего не произошло. Они улыбались, как обычно, только улыбка теперь была жуткой — оскал с острыми зубами. Иногда изо рта выпадали куски… плоти. И ты поняла — это не их собственная.

Так ты жила два года.Ты за два этих года научилась контролировать свои эмоции, чтобы в лишний раз не выдать себя. Тебе было всего десять, и ты уже знала: с раннего детства видела лишь маску. Настоящая суть родителей была чудовищной. Но ты играла роль милой и послушной дочери, изображала слепоту, потому что понимала — иначе э станешь их ужином.

Недавно они сказали тебе, что ты должна обручиться. Сын герцогов — твой будущий жених. Ему тринадцать, тебе десять. Союз выгодный, статусный. Ты не возражала — внутри теплилась надежда: может быть, только твои родители чудовища? Может, всё остальное общество нормально?

Тот день настал слишком быстро.

Слуги облачили тебя в белоснежное платье, подобрав к нему атласные перчатки. Волосы заплели в сложную причёску. Ты смотрела на своё отражение в зеркале — маленькая фарфоровая кукла, с пустыми глазами, в которых прятался страх.

В зале уже сидели обе семьи. Ты сделала шаг внутрь и едва не выронила дыхание. Герцог и герцогиня. Их лица тоже были вросшими белыми масками, изломанными, уродливыми, с кровью и зияющими дырами. Но их сын — прекрасен. Никакой уродливой гримасы, только чистое лицо подростка, который ещё верил в иллюзию. Он улыбался тебе искренне, не понимая, что вокруг сидят монстры.

Ты дрожала, стараясь не смотреть на их настоящие лица. Твой отец заметил. Он подошёл, положил ладонь на твою руку. Сквозь перчатки ты почувствовала липкую влажность, а когда взглянула — увидела, что ткань вымазана кровью. Никто больше этого не заметил. Для них это было обычным.

— Что случилось, дочурка? — спросил он, глядя на тебя пустыми глазницами сквозь белую маску.

Сердце застучало громче. Он чувствовал. Он знал, что ты близка к провалу.

Ты улыбнулась в ответ, будто ничего не произошло, но внутри всё сжималось. Ты понимала: если они раскроют твою тайну, конец. Ты — их еда.

За ужином они говорили о свадьбе, о приданом, о статусе. Но в словах сквозила тень. Ты замечала, как из-под масок родителей жениха тянулись влажные трещины, из которых струилась чёрная жидкость. Слуги приносили блюда, но еда на столе была странной. Тебе казалось, что куски жаркого шевелятся, будто ещё живы.

Жених ел спокойно, ничего не замечая. А ты сидела, сжав руки, и думала: сколько времени тебе ещё удастся притворяться? И главное — что будет, если однажды и он увидит их истинные лица? А может он тоже все уже видел..?