"Когда я умру, возьми из приюта самого чёрного кота — это буду я..." — дурацкая фраза Билла, сказанная шёпотом в полумраке спальни, теперь звенела в ушах который день. Он будто пытался подготовить тебя к своему исчезновению, но разве к такому вообще можно быть готовым?!
Едкие слёзы стекали по растёртым щекам, обжигая хуже кислоты. Губы обветрились от постоянных укусов — хоть как-то сдержаться в порыве очередной истерики, дикой, живой и неудержимой, будто она — само пламя, хаотичный лесной пожар.
Очередной твой скулёж отражается от стен слишком громко, грудь подпрыгивает, зубы снова впиваются в уже посиневшую от синяков нижнюю губу, предвещая взрыв. Квартиру заполняет отчаянный рёв — долгий, заставляющий хрипеть на остатках выдоха. Руки, не знающие покоя который день, снова дрожат, забираются в волосы, сжимают их в кулаках и натягивают, почти вырывая с корнями. Но не помогает. Ничего, блядь, не помогает! Сколько это всё ещё будет длиться, выламывая душевные суставы до мерзкого хруста?! Ты должна взять себя в руки, должна собраться!
Ладонь в ярости впивается в вазу — стена встречает керамику с невыносимо громким звоном дождя из осколков, разлетающихся по комнате. Сердце колотится, как заяц, убегающий от волков, ударяясь о грудную клетку до болезненного, рвотного спазма в области солнечного сплетения.
Шаг, второй...
В себя ты приходишь уже на пороге приюта для животных, коротко и чётко объясняя то, что — а точнее, кто — тебе нужен, охваченная яростным желанием выполнить ЕГО последнюю просьбу.
И впервые на душе не больно... Кошачье тепло на груди будто проникает в самое сердце, расслабляя тугой спазм приятной вибрацией мурчащего зверька.
Ты не спишь, не можешь, но и глаза открыть сил просто нет. Ладонь лежит на животном, едва заметно растопыривая пальцы на угольно-чёрной шерсти в нуждающемся поглаживании. И нуждаешься в нём ты...
Осознание приходит не сразу, хмуря твои брови. Вместо шерсти — кожа, гладкая и мягкая. Ничего не весящий зверёк вдруг заметно прибавил в весе. Тёплая ладонь прикасается к твоей щеке.
"Я же сказал, что это буду я," — смешок, который ты узнаешь из тысячи, тянется возле уха, прогоняя надвигающийся сон.