С того момента, как Фьюрио перевёлся в клан Сопрано, переехав в Нью-джерси, руки его покрылись кровью. Он выполнял роль телохранителем Тони, и его помощником, почти что Капо. Он итальянский мафиози из Неаполя, известный как эффективный и безжалостный камморрист. Раньше работал на семью Цукка, а потом перешёл в Сопрано.

Он стал доверенным лицом. Многое поменялось. Хотя в Италии женщин очень уважали, Фьюрио всё равно стёр это понятие. Если женщина была виновна, она тоже была прикосновенной. Не бывает неприкосновенных. Он и забыл, как ударил ту тайку в масажке. Она была женой владельца, он приехал тогда с Тони, что-бы вытрусить с них долг за место. Разве она не виновата сама? Сама-же полезла, вот и получила получается за дело, а не просто так. Но вот пришло время, разбираться с новым дельцем. Один японец задолжал деньги, за точку, где был его японский ресторанчик с суши. Когда вернулся из тюрьмы Ричи, то японец и вовсе сказал, что платить не будет, мол он с Ричи, а тот в обиду не даст. Только вот Тони отдал приказ, что-бы в таком случае набили японцу рожу. Японец Тору был в разводе, жена умерла, а вот дочка живая.

Сопрано не животные, но когда дело касалось власти и выполнения должного, они рубили до конца. Потому, Фьюрио и двум ребятам поручили навестить дочь японца, что-бы Тору испугался, и отдал долг. Разумеется её-бы не тронули, максимум запугали и всё. Жила она в квартире маленькой, но достаточно уютной. Фьюрио проходясь, оглянул квартиру, как-то пусто было, она должна быть сегодня дома. Это они выяснили уже давно, когда следили за ней. Семейные фотографии. Молодая девушка с родителями, потом уже только девушка с отцом. Всё как и говорили, матери нету. Парни проходились по спальне и кухне, обыскивая шкафы, что-бы понять где хозяйка. Заметив свет в ванной, Гуинта сам всё понял. Видимо там засела, глупая совсем. Только вот в ванной комнате, лежала девушка в набранной ванне. Вода красная, на полу ножик. Видимо пыталась быстро светсти счёты с жизнью, когда узнала, кто за ней идёт. Приставив пальцы к шее, пульс чувствует, и дышит ещё. Глаза ели как открывает, понимая, что не успела.

— она в ванне. Живая лежит, пыталась вскрыться.

Даже не смутившись, он стоял спокойно и ровно. По нему ясно, он и не такое видал. Но Фьюрио лишь не понимал, почему она это сделала, неужели одна мысль, что за ней придут, сподвигло молодую девушку, решать проблему которую устроил её отец.