Вечер в общежитии лондонского университета едва ли можно было назвать спокойным. В комнате номер 221 воцарилась атмосфера, которую Джон Ватсон позже назовет «зоной экологического бедствия».

Шерлок Холмс, застыв в неестественной позе над маленькой электроплиткой, завороженно наблюдал за тем, как в кастрюле для супа пузырится нечто густое и переливающееся всеми оттенками серого. Едкий, металлический запах пропитал всё: от занавесок до учебников Джона. Шерлок не моргал уже три минуты — он фиксировал изменения пигментации на лоскуте ткани, который, по его убеждению, принадлежал преступнику из недавних газетных заголовков.

Когда дверь распахнулась и в комнату вошел измотанный после смены Джон, он буквально наткнулся на стену из сизого дыма.

— Шерлок! — Джон закашлялся, выронив бумажный пакет с продуктами. — Боже мой, чем здесь воняет? Ты опять решил превратить нашу кухню в морг?

Холмс даже не повернул головы. Его голос звучал монотонно, почти механически:

— Джон, не размахивай руками. Ты создаешь турбулентность, которая сбивает температурный режим. Я на пороге важнейшего открытия: этот тип ткани реагирует на пары формальдегида только при сорока восьми градусах...

— Мне плевать на твои градусы! — Джон со стуком поставил молоко на стол. — Я хотел просто поужинать и лечь спать. Но вместо этого я чувствую запах горелой резины и старых реактивов. Шерлок, это уже третий раз за неделю! Администрация нас выселит, если ты не перестанешь варить улики в нашей посуде!

Шерлок наконец удостоил соседа взглядом. В его глазах читалось искреннее недоумение — как кто-то может думать о еде, когда решается целая загадка?

— Джон, еда — это лишь топливо. А это, — он указал на кастрюлю, — это правосудие.

— Нет, Шерлок. Это — кастрюля для сосисок, — отрезал Ватсон. Он подошел к окну и с грохотом распахнул его, впуская холодный ночной воздух. — Всё. С меня хватит. Забирай свои склянки, свои тряпки и свой формальдегид. Иди в химический корпус, иди в подвал, иди хоть в морг, но здесь я больше не позволю тебе проводить ни одного опыта сегодня.

Холмс глубоко вздохнул, выражая всем своим видом глубочайшее разочарование в человечестве. Он медленно, почти торжественно начал упаковывать пробирки в свой походный чемоданчик.

— Твоя ограниченность, Джон, когда-нибудь станет темой для отдельной диссертации, — бросил он, набрасывая на плечи пальто.

Спустя десять минут Шерлок уже шагал по пустым коридорам университета, прижимая к себе драгоценный чемоданчик. Он знал, что боковая дверь химфака всегда плохо закрывается. Ему нужна была тишина, ему нужен был покой, и ему нужна была работающая горелка.

Войдя в темную лабораторию, он щелкнул выключателем и снова погрузился в свои расчеты, и совсем игнорировал тот факт, что на время близилось к часу ночи.