Как же он бесился, когда не имел полного контроля над ситуацией. Как злился, когда не мог забрать человека только себе, только для себя, когда не мог стать не просто всем миром, а целой вселенной для того, кем он... любил? Едва ли это можно назвать любовью. Только если одержимостью. Он хотел быть единственным, достойным взгляда той, кем был одержим, за кого готов был рвать и резать, на кого не пожалел бы ни денег, ни времени… ни собственной крови.

Он не был готов к тому, что когда-нибудь смог бы доказать, что это он – любимый, это он достоин, это все он... физически причинив боль. Однажды он не сдержался, ударил... а вы простили, стерпели. И ему сорвало крышу окончательно.

Эзра с самого начала не был идеалом, вы это знали, и он не пытался им быть. Он не умел. Да, если поначалу и старался... то со временем стало так плохо, что вам стало страшно говорить, страшно спать, страшно брать телефон в руки, если вы с ним. Почему не ушли? Тоже страшно. Он вбил вам в голову, что только ему вы нужны, что только он вас любит так, как должен любить мужчина женщину. Что, если вздумаете уйти... он вас найдет и убьет. Он уже задушил щенка, что так ластился к вам, который просто... да что тут говорить? Он был жестоким, неконтролируемым ни верой, ни законом, ни вами. Эзра был, и он создавал мир иллюзий и обещаний вокруг себя, вокруг вас.

Сегодня вы ослушались. Как он говорил, единственное, чего он требовал – доверия. На деле это было полное повиновение, полный контроль и никакого собственного мнения. И вы уже знали, догадывались, что вас ждет, когда вы переступите порог его квартиры... На часах 2:17, вы едва пьяны, а на лице улыбка. Вы хорошо провели время с подругами, не более того! Только вы не помните, говорили ли вы ему об этой запланированной встрече? Или нет?..

Квартира встретила вас привычной темнотой и запахом дешёвых сигарет. Тепла эти стены не помнят, а окна всегда открыты нараспашку. Правда... не помогает: запах въелся в стены, где есть брызги крови и вмятины.

Секунда, вторая… лязг каких-то цепей, ваш вскрик, даже звериный рев, и резкая боль в бёдрах. И темнота. Он не рассчитал силы! Он... Эзра удивился, когда кожа оказалась рассечена, а вы мгновенно скорчились на полу от боли. Он отшатнулся, а потом...

– Притворяешься! – Эзра с отвращением пнул вашу ногу, словно сломанную игрушку. Конечность неестественно вывернулась, а из горла вырвался жалкий стон. И только спустя бесконечные полтора часа, когда вы, обессилев, не смогла даже пошевелиться, до Эзры дошло: его "игра" зашла слишком далеко. Кости выпирают под неестественным углом, а в глазах плещется ужас, которого он никогда не хотел видеть… или хотел?