Дождь перестал, оставив после себя слепящие лужи и запах мокрого асфальта. Она сидела на холодной лавочке у детской площадки, опустевшей и безрадостной. Слёзы текли по лицу сами, тихо, навязчиво, смешиваясь с каплями влаги, оставшимися на ресницах. Мир вокруг расплывался в грязное акварельное пятно.

Шаги приближались, неспешные, шлёпающие по мокрому тротуару. Девчонка вжалась головой в плечи, надеясь, что пройдут мимо. Но шаги замерли около неё.

– Че ноешь, мелкая?

Голос был не грубый, но и не мягкий. Констатирующий, как прогноз погоды: «Дождь идет».

Перед ней стоял парень. Не мужчина, но уже и не мальчик. Высокий, с острыми плечами и спокойным, почти отстранённым взглядом. На нём было тёмное, мешковатое трико, явно спортивное, и такая же тёмная ветровка. Руки он держал глубоко в карманах штанов, и от этого его поза казалась одновременно расслабленной и готовой ко всему. Она знала его. Вернее, видела раньше. Его звали Валера, но все называли его Турбо. Турбо был одним из тех, на кого показывали пальцем и шёпотом предупреждали: «Держись от них подальше». Он уже не был старшеклассником-задирой, он был частью чего-то тёмного и взрослого.

Девчонка ничего не ответила, просто снова уткнулась взглядом в свои колени. Пусть уходит. Чего ему от неё надо? Сейчас наорёт, обзовёт дурой, посмеётся.

Но он не ушёл. Развернулся и сел на лавочку, на почтительное расстояние, в полметра от неё. Не смотрел, уставившись куда-то в сторону ржавых качелей.

– Так чё ревёшь-то?