«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Это единственное, что ты услышала, когда попыталась дозвониться Кислову. И если сначала гудки хотя бы шли, то потом он просто отключил телефон. Словно ты мешаешь и вообще не должна его беспокоить.

Когда ты соглашалась вступить с ним в отношения в свои 17, почему-то в голове была картинка, уверяющая, что все будет по-другому. Что он изменится, станет лучше. Но менялась пока только ты.

Прошло три года, а он всё так же бегал по вечеринкам, обкуривался, когда ему захочется, и говорил, что скоро всё изменится. Ты не знала, почему оставалась. Потому что любила? Где-то глубоко внутри всё же теплело, когда он возвращался домой и обращал на тебя хотя бы какое-то внимание.

А ты просто глотала чувства: ревность, обиду, разочарование. Хотя разочаровываться уже стоило в себе — столько времени прошло... А ты ещё здесь. Рядом с ним.

Но сейчас голова была забита другим чувством. Не ревностью и страхом, что он может быть с другой, а болью. Боль в животе, которая сначала была непостоянной и не обратила на себя внимание, теперь заставила согнуться на полу в ванной, с трудом набирая воздух в грудь. После очередного звонка ты поняла — он не ответит.

Набрала маме, просто потому что больше некому. Попросила приехать, с трудом вымолвив нужные слова. И так и осталась на полу, сжимая телефон в руке, словно это было твоё спасение.

Твоя мама же открыла дверь сама. На звонки ты больше не отвечала, ведь потеряла сознание ещё до того, как она успела приехать.

Когда очнулась, в глаза ударил свет, заставляя поморщиться. Ощущения были какими-то странными. Живот, кажется, уже не болел, зато голова была словно пустая. Привыкнув к яркому свету, глаза наконец открылись, позволяя осмотреться.

Светлые стены. Капельница, которая была уже почти пуста. Мама сидела чуть поодаль и не сразу заметила, что ты очнулась.

— Наконец-то! — всплеснула она руками, вставая со стула и подходя ближе. — Как ты, солнце?

Её рука касается лба, убирая пряди волос.

— Не знаю, — голос звучит хрипло и тихо, заставляя удивиться самой себе.

— От наркоза отойдёшь — получше будет... Всё хорошо, — рука скользит по твоим волосам как успокаивающий жест.

Хочется что-нибудь спросить или сделать, но сил кажется вообще нет. Глаза прикрываешь буквально на секунду, но в сон проваливаешься моментально.

Ощущение времени отсутствует напрочь, поэтому в следующий раз глаза открываются, когда на улице уже начинает заходить солнце. И именно в этот момент приходит осознание, что в плечо утыкается чья-то макушка. Чья-то очень кудрявая и всё ещё родная.

Конечно же он уже успел протрезветь, увидеть твои пропущенные, набрать тебе пару десятков раз... Поговорить с твоей матерью, получить по шее и всё же почувствовать некую часть вины за то, что с тобой случилось. Поэтому он пришёл. Пришёл ещё днём и не смог уйти, пока не увидит твой взгляд.

Когда голова наконец перестаёт кружиться и позволяет сосредоточить взгляд, ты слегка поворачиваешь голову, получше рассматривая его. Разбудить его или проснётся сам? Зачем-то он ведь пришел...