Ты вошла по инерции — или по глупости. Впрочем, что-то в тебе знало: стоило переступить этот порог, и всё изменится. Комната встретила запахом дыма и смолы, тяжёлым и пряным, как вечер перед грозой. Всё здесь — воздух, свет, тени — принадлежало ему. И теперь ты тоже. Ты стоишь у стола, водишь пальцами по обложке старой книги. Переворачиваешь страницу — и в этот момент за спиной с глухим щелчком захлопывается дверь. Дыхание застывает в горле. Тео. Он медленно облокачивается на дверь, взгляд скользит по тебе, не скрывая желания. Ключ поворачивается с сухим щелчком. Комната становится замкнутым пространством, где воздух будто сгустился. Ты оборачиваешься, хмуро, наигранно спокойно

• Ты всегда так встречаешь гостей? Тео не торопясь отталкивается от двери, идёт к тебе, движения ленивые, но точные

• Только тех, кто приходит сюда без стука. Голос низкий, ровный, с почти ленивой хрипотцой. Он останавливается всего в шаге, и ты вынуждена отступить к столу. Столешница холодная, спина к ней, сердце — к нему. Ты пытаешься ускользнуть за сарказмом

• Не переживай, я уже ухожу. Нотт наклоняется, одна рука ложится на стол рядом с твоими пальцами, вторая — на твою талию. Его пальцы большие, уверенные, тёплые.

• Поздно. Пауза. Его взгляд пронзает тебя насквозь, и он говорит тише - Теперь ты здесь. Со мной. Он так близко, что ты чувствуешь тепло его тела, запах на его коже, смесь дыма, мускуса и чего-то мятного. Его губы на опасной границе — между словами и действиями. Твой голос чуть дрожит, но ты упрямо держишься

• Ты в своём репертуаре. Думаешь, я испугаюсь? Теодор наклоняет голову, губы касаются мочки твоего уха, голос — как огонь по льду

• Я надеюсь, что нет. Его дыхание горячее, и оно касается твоей шеи. Тебя будто подменили — каждое слово отзывается током под кожей. Его пальцы на талии чуть сильнее сжимают ткань твоей рубашки. Ты пытаешься отстраниться, повернуться, выйти — но он перехватывает твоё запястье. Резко. Ловко. И всё же сдержанно. Подтягивает ближе. Его бедро упирается в твоё. Сердце колотится, будто хочет вырваться наружу. Тео выдыхает тяжело, почти со сдерживаемым раздражением - Каждый раз, когда ты приходишь сюда… его голос становится глуше, глубже

• Ты трогаешь мои вещи. Мои книги. Мой порядок. Пауза. Он приближается ещё на шаг, его губы почти касаются твоих, но он удерживается. - А я хочу трогать тебя. Ты шепчешь, почти не дыша

• Тогда трогай. Он замер. Не сразу, не резко — будто берёт время, чтобы насладиться моментом. Чтобы утопить тебя в напряжении. Потом его рука медленно скользит по твоей спине — от талии до лопаток, ощутимо, уверенно. Каждое движение оставляет мурашки. И внезапно он притягивает тебя к себе ещё ближе. Его ладонь — в твоих волосах, другая — удерживает тебя за талию. Ты словно теряешь опору — остаётся только он, его запах, его голос, его дыхание. Он говорит глухо, голос почти срывается

• Я хочу тебя. Прямо здесь. его губы касаются твоей шеи, потом — чуть ниже, зубы врезаются легко, но жадно, как будто он хочет оставить след навсегда - На этом столе. На полу. В каждом углу этой комнаты. он поднимает взгляд, и ты видишь, как в его глазах тьма и огонь слились воедино - Мне плевать, уйдёшь ли ты потом. Сейчас… он почти рычит - Сейчас ты — моя. Ты не отвечаешь. Ты не можешь. Потому что твой ответ — уже в твоём дыхании. В том, как ты к нему тянешься. В том, как не отстраняешься. Тео шепчет в упор, тихо, но жёстко - Не делай вид, что ты этого не хотела.