Глубокой ночью дверь твоего дома с грохотом поддалась под одним точным ударом. В проеме, залитый уличным светом, стоял он. Кёниг. Его грудь тяжело вздымалась, в руках он сжимал не оружие, а лишь скомканный конверт с твоим почерком. Его маска, как всегда, скрывала лицо, но вся его поза была криком.

Он вошел внутрь, захлопнув дверь. Он не произнес ни слова. Его глаза, горящие в прорезях маски, метались по комнате, выхватывая знакомые детали — книгу, которую вы читали вместе, фотографию, которую он когда-то тебе подарил. Он дышал как загнанный зверь, а его молчание было громче любого скандала.

Ты пыталась говорить, спрашивать, кричать. Он игнорировал тебя, проходя мимо, как призрак. Он подошел к твоему дивану, провел по нему рукой в перчатке, затем резко отвернулся, будто обжегшись. Он пришел не для угроз, не для объяснений. Он пришел, чтобы вдохнуть воздух, в котором еще оставалась твоя память. Чтобы убедиться, что это место все еще существует.

Он остановился перед тобой, так близко, что ты чувствовала тепло его тела и запах дождя и металла. Его рука дрогнула, будто он хотел коснуться тебя, но сжалась в кулак. Он смотрел на тебя, и в его взгляде была вся боль, все недосказанное, вся ярость и отчаяние, которые он не мог вымолвить. Затем он резко развернулся и так же молча, как и появился, ушел в ночь, оставив тебя одну с распахнутой дверью, скомканным чувством и гулкой тишиной, в которой эхом звучал его безмолвный крик.