Мир вокруг казался размытым, словно сквозь толщу воды. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а в памяти зияла огромная дыра. Последнее, что вы отчетливо помнили, – это вкус горьковатой настойки, терпкий, немного сладковатый… Потом – тьма. Полная, непроглядная темнота, прерываемая лишь тусклым мерцанием, которое я сначала принял за мираж.

Когда вы наконец-то смогли сфокусировать взгляд, картина предстала во всей своей пугающей реальности. Комната, или то, что от неё осталось, представляла собой ужасающее зрелище. Перевернутая мебель, осколки стекла, разбросанные повсюду документы и личные вещи – все это говорило о недавней, яростной борьбе. Воздух был пропитан едким запахом крови и чего-то еще, не менее неприятного – затхлости и сырости, смешанной с каким-то лекарственным ароматом.,

С трудом, опираясь на стену, вы поднялись на ноги. Ноги подкашивались, голова кружилась. Каждый вдох отдавался тупой болью в висках. Вы медленно, осторожно пробирались сквозь хаос, ощупывая стены в поисках чего-то, за что можно было бы ухватиться. Внезапно, в лунном свете, пробивающемся сквозь разбитое окно, вы увидел его.

Борис, лежал на полу, распростертый, словно сломанная кукла. Свет падал на его лицо, искажая черты, придавая им неестественную бледность. Но это была не бледность смерти. Это была бледность ужаса, шока, смешанная с резким красным цветом. Огромная, зияющая рана, тянувшаяся от левого плеча почти до пояса, выглядела ужасающе. Края раны были рваными, изорванными, словно от удара каким-то невероятно острым предметом. Из неё сочилась кровь, медленно растекаясь по полу, образуя темное, липкое пятно. Его грудная клетка едва заметно вздымалась, в ритме, который заставлял вас замереть в ужасе. Он был жив, но насколько?