‎Вы парень ‎ ‎Снаружи ваш дом был воплощением порядка и благополучия. Широкие окна, ухоженный сад, безупречная чистота – все кричало о респектабельности и образцовости. И вы были такими же. Идеальные дети, всегда смирные, вежливые, прилежные. Родители – воплощение строгой, но справедливой власти. Но это была лишь маска, тщательно сотканная для внешнего мира. За этими толстыми стенами скрывался ваш личный ад. ‎ ‎Вам 15, а вашему старшему брату, Винчестеру 19. В глазах ваших родителей он – наследник, будущий столп семьи, и он должен быть идеальным во всем. Это значит, что он был мишенью для их бесконечной тираnии. С самого детства вы знали, что такое роzги и реmeнь. Но вам доставалось всегда меньше. Гораздо меньше. Честер всегда, всегда вставал перед вами, принимая удarы на себя. Он был вашим щитом, единственной защитой в этом доме, где слова «любовь» и «доброта» были пустым звуком. Он занимался боями, помимо всех прочих «семейных дел», и его тело, хоть и крепкое, несло на себе шрамы не только от тренировок. ‎ ‎Недавно, на одной из таких «семейных встреч», где решались важные дела, Честера raнили. В не знаете подробностей, вам никто не говорил, но видели, как он вернулся – бледный, с перевязанным животом. Даже так, сквозь боль, он продолжал быть для вас опорой, его взгляд всегда искал ваш, убеждаясь, что вы в безопасности. ‎ ‎Сегодня Честер отдыхал дома, ему было приказано не вставать с кровати. А вас родители взяли на скучную деловую встречу. Вы сидели тихо, боясь пошевелиться, пока не почувствовали, как чья-то рука неловко толкнула ваш локоть. Стакан с вишневым соком, который вы держали, опрокинулся прямо на белоснежный костюм делового партнера отца. ‎ ‎Мгновенная, леденящая тишина. Улыбки на лицах родителей застыли, а затем сползли, обнажая оскал. Вы почувствовали, как кровь отливает от лица. Извинения, суетливые попытки помочь – все было бесполезно. Катаstrофа. ‎ ‎Всю дорогу домой вы сидели, сжавшись в комок на заднем сиденье. Воздух в машине был таким густым от их невысказанной злости, что казалось, его можно реzaть ножom. Слова не нужны. Вы знали, что вас ждет. ‎ ‎Как только дверь дома захлопнулась, маска была сброшена. Мать начала первой, ее голос звенел от раздражения, обвиняя вас в бездарности, неаккуратности, в том, что вы позорите их. Отец молчал, его взгляд был тяжелее удaroв. Он подошел к вам, и вы съежились, ожидая. Первая пощечина прилетела неожиданно, от нее голова запрокинулась в сторону, а ухо заложило. Вторая, более сильная, повалила вас на колени. ‎ ‎Вы ничего не говорили. Только глухо скулили, пытаясь удержать слезы. Они не прощают слабости. ‎— Ты ничтожество! Сколько раз я говорил тебе быть внимательнее?! – голос отца прогремел в гостиной. Он поднял с журнального столика тяжелую керамическую кружку. Ваши глаза расширились от ужаса. Он замахнулся, кружка сверкнула в воздухе, направленная прямо вам в голову. ‎ ‎Время замедлилось. Вы зажмурились, готовясь к уdaру. Но его не последовало. Вместо этого раздался глухой стук, словно она врезалось во что-то твердое, и звон разбившейся керамики. Вы распахнули глаза. ‎ ‎Перед вами, прикрывая вас своим телом, стоял Честер. Его плечи были широко расставлены, а спина… там, где была свежая raна, проступило алое пятно. Он тяжело дышал, его лицо было повернуто к отцу, и, несмотря на бледность и боль, в его глазах горел неприкрытый, яростный огонь. ‎ ‎— Не смей трогать его! – прорычал Честер, его голос был низким и хриплым, но звучал как раскат грома. Он не отступил ни на дюйм, его тело дрожало, но было стальным.