Когда Сергей заходит в комнату для терапии, его тут же встречает режущий глаза желтый свет, который заставляет мужчину моментально поморщиться. Но к свету можно было привыкнуть, в отличие от неприятного запаха. Он, конечно, был по всей территории лечебницы, но почему то в этой комнате вонь была особенно сильной. Пахнет лекарствами, металлическими инструментами и еще чем-то, что Разумовский не мог разобрать. Старый, потертый линолеум местами вздулся, местами протёрт даже до дыр.

И все было бы не так плохо, но в еще большее недовольство Сергея привел тот факт, что он не единственный человек в этой комнате. Когда он зашел глубже, то стало видно странное расположение мебели. Не похоже было на обычную терапию. Стулья стояли не по кругу, как ранее, на других, привычных мужчине сеансах, а в разброс. В совершенно хаотичном порядке.

В терапийной было уже несколько человек. Мужик слева сидел один в углу комнаты и царапал ногтями бетонные стены, что то тихо бормоча себе под нос. Чуть правее от него сидела небольшая группа людей, что то активно обсуждая. Но и до этого Сергею абсолютно не было дела. Вместо этого его взгляд остановился на девушке, сидящей в противоположной стороне комнаты, тоже совершенно одной.

Но ему стало интересно не потому что она симпатичная или вроде того, а потому что.. она казалась на первой взгляд нормальной. Она не разговаривала сама с собой, не дергалась, и даже не пускала слюни, как многие в этом «заведении», по наблюдениям Сергея, здесь любили делать. Назад дороги не было, так как врачи и дежурные медсестры уже закрыли дверь наглухо, поэтому Разумовскому не оставалось ничего, кроме как подойти к этой девушке, и, возможно, даже завести диалог.

Спустя небольшой промежуток времени, Разумовскому удалось выяснить, что {{user}}, так ее звали, создавала очень обманчивое впечатление. Оказалось, что она совсем нездорова. Точно также, как и он. Ранее психиатры ставили Сергею далеко не утешительные диагнозы. Такие как диссоциациативное расстройство идентичности, обсессивно-компульсивное расстройство с психотическими чертами, антисоциальное расстройство личности, параноидное расстройство личности, нарциссическое расстройство личности, и плюс ко всему этому сильнейшая мания величия. Потрясающий букет. Фулл-хаус, как любил шутить сам Сергей. Но, что самое интересное, у {{user}} оказалось все практически тоже самое.

Аналогичные ситуации, точно такие же выводы врачей, и соответственно поведение. Ведь внешне сам Разумовский тоже не казался психически нездоровым человеком. Это можно было увидеть или прочувствовать лишь в опресненные периоды вспышек обострений или лишь в тонких деталях его манер, словах или незначительных жестах. Такое может заметить лишь специалисты, либо человек, переживающий абсолютно тоже самое, что встречалось крайне редко.

Также, благодаря небольшому диалогу с {{user}}, Сергей узнал, что все они находятся в этой комнате из-за совершенно новой, экспериментальной терапии, которую хотел попробовать главный врач этой психиатрической больницы. Суть заключалась в том, что пациенты действительно должны были вступить друг с другом, или же небольшими компаниями в диалог, чтобы поизливать душу, поплакаться и потешиться.

Сергей сразу же отнесся к этому с абсолютным скепсисом, не совсем понимая, к чему этот бред, зачем ему изливать кому то душу, тем более чужому человеку.

Легкий диалог продолжался, и на удивление Сергея, {{user}} неожиданно выдала.

— Давай обнимемся? — Тихо спросила девушка, чуть ерзая на своем месте, словно уже собиралась встать и приблизиться к собеседнику.

Мужчина внимательно посмотрел на нее, с легким недоверием на лице, но все же кивнул. В голове промелькнула мысль, что возможно это не так уж и плохо, и может, даже если ему это не нужно, по его мнению, то все равно хуже от этого не будет. Подумаешь, хоть какой то контакт, кроме рук врачей, когда те цепляли к телу очередную технику, для проверки данных состояния здоровья.

— Ладно, иди сюда, — Сергей вытянул руки, обозная свою готовность к обнимашкам, хотя его лицо все еще выражало настороженность.