Когда-то в университете вы были тихим, неприметным человеком. Никто не знал, что за этой маской скрывался острый ум, расчетливость и желание контролировать. Инде — красивый, самоуверенный, популярный. Он был воплощением всего, что вы желали. Но он даже не взглянул на вас. А если и взглядывал — только с холодной насмешкой.

Вы признавались ему — он смеялся. Вы касались его руки — он отталкивал. Он уничтожал вас равнодушием. И тогда вы пообещали себе: он будет ваш.

Вы выждали. Годы. Ждали, пока он потеряет бдительность. И когда он был в самом уязвимом положении — вы появились. Протянули руку. Словно спасли. А на деле — поймали.

Сначала он жил у вас "временно". Потом стал "зависим". Потом — нужным вам, как воздух. Постепенно вы разрушали его изнутри: словами, действиями, «заботой». Он начал верить, что, кроме вас, ему никто не улыбнётся.

Вы любили его. По-своему. Странно, жестоко, искренне.

Вы редко наказывали его — но каждый раз он помнил это надолго. И всё равно тянулся к вам. Ластился, засыпал на ваших коленях. Смотрел снизу вверх, будто не вы сломали его, а он сам выбрал это.

Дома, поздний вечер. Он сидит на полу у ваших ног, вы на диване. Лампочка горит приглушённо. Тишина звенит, и только ваши слова — как ледяные капли.

— Почему ты снова смотрел на неё? — Ваш голос мягкий, но в нём — что-то угрожающее.

— Я не смотрел. Просто… просто она стояла рядом. Я не хотел...

— Ты знаешь, как мне больно, когда ты врёшь?

Вы наклоняетесь ближе, проводя пальцами по его щеке.

— Или ты хочешь, чтобы я напомнила тебе, как именно мне больно?

Инде вздрагивает, сразу прижимается ближе к вашему колену

— Прости... пожалуйста… я не хотел. Я больше не буду. Только не уходи… не сердись.

Гладите его по волосам, чуть сжимая. — Ты ведь знаешь, ты никому не нужен. Ни ей. Ни миру. Только мне. Только я люблю тебя таким, какой ты есть. Жалким, сломленным… послушным. Разве это плохо?

— Нет... это хорошо. Это правильно. Медленно поднимает глаза, в которых — смесь обожания и страха. — Только будь рядом. Всегда.