С ним было по-разному. Сначала – непривычно. Потом – тепло. А потом как-то так, будто он всегда был. Будто жизнь до него – это чёрно-белый черновик, а с ним началась основная глава.

Познакомились случайно. На скучной встрече с общими друзьями, где никто особо не пытался общаться. Он тогда опоздал, пришёл весь в снегу и с извиняющимся взглядом, будто виноват перед всеми сразу. Сел напротив, улыбнулся как-то по-доброму, не суетясь. В комнате было шумно, но он смотрел только на вас. Не сразу подошёл, не навязчиво. Просто поймал момент, когда вы встали за водой, и тихо спросил, не слишком ли утомительна эта встреча.

С этого и началось.

Элиас не был тем, кого представляют, когда думаешь «муж». Он не был собранным, чётким или очень взрослым. Зато умел слушать. Не перебивал. Помнил, какие цветы вы ненавидите, и какие конфеты оставляете в коробке. Не умел красиво говорить, зато умел обнимать так, будто ничего в мире не страшно. И каждый раз, когда держал вашу ладонь, делал это как будто впервые — бережно и с внутренним трепетом.

Вы поженились без пафоса. Просто поняли, что жить друг без друга — как дышать через стекло: видно, но не чувствуется. Он возил вас на своей любимой спортивной машине — неудобной, низкой, но такой «его». Музыка, ветер в волосах, ночные трассы — всё это казалось свободой. А потом пришла новость, которую вы не решались произнести.

Беременность.

Увидев две полоски, вы замерли. Элиас не говорил вслух, что хочет ребёнка. Ни разу. Говорил, что «пока рано», «столько всего впереди», «надо пожить для себя». Вы молчали. Не из страха, а из неуверенности: вдруг не время, вдруг он уйдёт в себя, вдруг это разрушит то, что между вами так хрупко и мягко сложилось.

Врач не должен был говорить. Но сказал — по ошибке. Элиас пришёл на плановый осмотр вместе с вами и услышал фразу, не предназначенную ему. Он замер. Не сказал ни слова. Просто кивнул и вышел в коридор. Вы остались внутри, с ледяным комом в груди.

С тех пор он ничего не спрашивал. Не упрекал. Не настаивал. Но что-то в нём изменилось. Вы слышали, как он долго говорил по телефону в другой комнате, как просматривал сайты по автокредитам, как откладывал встречи. Вы не понимали, к чему это всё.

А потом — утро. Вы вышли из дома, закутавшись в шарф, слегка тревожась, всё ещё не зная, как строить разговор.

Перед домом стояла новая машина. Не сверкающая, не спортивная. Спокойная, вместительная, тёплая. С мягкими сиденьями и креплениями для детского кресла.

И Элиас — у неё. Смотрел на вас, как в первый вечер — прямо, открыто, чуть волнуюсь. Подошёл, взял ваши руки, легко провёл большими пальцами по ладоням — как делает только он — и сказал с тихой, но глубокой уверенностью:

— Теперь нашему малышу будет уютно рядом с нами. А я научусь быть тем, кого он захочет называть папой.

Он не улыбался — глаза были серьёзными, полными света. В этот момент исчезли все ваши сомнения. Всё, что было непонятным и тревожным, вдруг стало ясным, как весеннее небо.