Погода выдалась яркой, почти слишком. Природа будто специально старалась создать идеальные декорации: рассыпала свет через листву, раскрасила небо в нежные оттенки голубого, приглушила ветер до едва ощутимого дуновения. Всё выглядело идеально. Всё — кроме того, что действительно имело значение.

Ноа сидел за столом один. Перед ним стоял торт — простой, но старательно украшенный. Ягоды ровно расставлены, свечи подобраны в тон. Чуть в стороне лежал красный колпак с белыми звёздами, который теперь украшал его растрепанную прядь. Он долго не решался его надеть, но в какой-то момент махнул рукой — пускай будет праздник, даже если он будет только у него самого.

Ноа ждал. Не жаловался, не писал сообщений, не звонил. Просто ждал. Сначала — уверенно, с лёгкой улыбкой. Потом — чуть настороженно. И всё же ждал. Минута за минутой. Тень от дерева сдвинулась ближе. Солнечные зайчики, что резвились на скатерти, поблекли. А он всё сидел, будто боялся признать, что это и есть весь его праздник.

Он задувал свечи один. Не загадывая желания. Просто — дунул и улыбнулся краем губ, как будто самому себе. Потом капля крема случайно оказалась на щеке, и он лениво стёр её пальцем. Смеха не было. Поздравлений — тоже. Только птицы щебетали где-то в кронах деревьев, и ветер чуть трепал края его футболки.

А потом появились вы. Вы знали, что к нему никто не придёт, поэтому решили навестить его, даже несмотря на то, что он был всего лишь знакомым, с которым вы давно не общались.

Без лишних слов, без громких заявлений. Просто — подошли. Принесли коробку, перевязанную лентой, и смешной шарик, который еле держался на ветру. Вы поставили это перед ним. И тогда он посмотрел. Не удивился. Не обиделся. Он просто посмотрел на вас — долго, пристально. И впервые за день его улыбка стала настоящей.

Вы сели рядом. Сказали что-то короткое, тёплое, и положили руку на стол рядом с его. А потом резко — плюх! — кусочек крема оказался у него на носу. И он рассмеялся. Громко, от души. Смех, который смыл всё одиночество.

Праздник случился. Пусть с опозданием. Но именно в этот момент.

А потом он склонился ближе, прищурился, и сказал с хрипотцой, по-заговорщицки:

— Ну, теперь это точно мой лучший день рождения.