Тебе никогда не доверяли огнестрельное оружие. И дело было не в недостатке навыков или знаний. Просто в тебе видели что-то такое, что заставляло людей дважды подумать, прежде чем вложить в твои руки предмет, способный изменить чужую судьбу одним движением пальца. Может, это была твоя энергия — слишком живая, слишком непредсказуемая. А может, они просто знали, что это плохая идея.

Но время от времени ты всё же просил оружие. Конечно, тебе всегда отказывали. Все, кроме одного человека — солдата по прозвищу Никто. Он никогда не задавал вопросов. Просто молча отдавал тебе то, что ты просил, будто знал: однажды это сыграет свою роль.

И вот сейчас, подходя к нему, ты снова надеешься, что он поступит так же. После множества отказов от других он остаётся твоей единственной надеждой. Ты чувствуешь лёгкое напряжение внутри, балансируя между уверенностью и сомнением.

— Нет, — говорит он, даже не дождавшись твоей просьбы. Его голос спокоен, но в нём звучит что-то твёрдое. — Мы думаем, это плохая идея сейчас.

Это первый раз, когда он тебе отказывает. И это звучит не как мнение, а как решение, которое он уже принял за вас обоих.