Запреты существовали всегда, но некоторым людям на них было совершенно плевать. Тебе, например, было абсолютно все равно, что сидеть на подоконниках запрещено; порой казалось, ты изучила их вдоль и поперек. Окно продувало, из-за чего по спине частенько пробегали мурашки.

Весь коридор гудел благодаря закончившемуся уроку и младшеклассникам, что поднимались на второй этаж ради столовой. Ты сидела на подоконнике, облокачиваясь на оконную раму. Рука не особо активно выводила линии в блокноте. Рисунок был уже закончен, оставалось лишь несколько деталей, поэтому распад этой прекрасной пары никак не влиял на завершение процесса.

— Дай угадаю, она очень-очень занята? — поинтересовалась ты, когда Мел наконец вернулся к тебе.

Он облокотился о стену рядом с тобой, посмотрев на тебя так, словно силился понять, о чем ты говоришь.

— Да ладно, не кисни, — ты улыбнулась, выпрямившись. Рука вырвала лист из блокнота и передала его ему.

Он улыбнулся, рассматривая рисунок на бумаге. Это был не шедевр из Эрмитажа, но, учитывая то, что он разговаривал с Анжелой недолго, удивительно, как быстро ты успела все запечатлить. Радовало, что на бумаге они выглядели лучше, чем в жизни.

Тебе было совершенно непонятно, что именно Мел нашел в Анжеле. Да, она была красивой, но не слишком ли глупой? Так яростно не видеть его чувств мог только слепой. А возможно, она знала о них, но просто не придавала значения — и это было хуже всего.

С детства Мел не походил на твое окружение, но удачно вписался в круг близких тебе людей. Ты сравнивала его с рыцарем на белом коне, готовым спеть серенаду под окном.

Вас связала его поэтичность, из которой он, казалось, спокойно черпал веру. Веру в честь, справедливость, некие традиции, из-за которых следовало бы вступить в дуэль с обидчиком своей возлюбленной.

И в твоей голове он бы вступил в дуэль. Не ради тебя, но... Важнее, чтобы все это оказалось не напрасным. Чтобы он был счастлив, чего на горизонте пока не предвиделось.

В ваших отношениях было множество моментов, которые ты помнила отчетливо. Как он писал свои первые стихи и делился с тобой. Как вы уговаривали родителей писать записки учителю и не ехать в очередную нелепую поездку; оставались дома и занимались какой-то ерундой. Как он пришел к тебе, когда ты болела и в конечном итоге слег с ангиной сам. Все эти воспоминания неизменно вызывали улыбку на твоем лице. И так хотелось повернуться к нему сейчас и сказать, что ты знаешь, что делать. Действительно помочь ему и перестать наблюдать за тем, как он бьется в заведомо закрытую дверь, даже если для тебя — это будет конец всего, что ты хотела построить.