Вы сидели на его кровати в полутёмной комнате Хогвартса, где тёплый свет камина едва касался стен, оставляя длинные тени. За окном лениво кружил снег, а ветер мягко стучал по стеклу, словно не решаясь войти внутрь. Теодор сидел, опустив плечи, руки сцеплены в замок, взгляд ускользал куда-то в сторону, будто он боялся встретиться с твоими глазами. На каждый твой вопрос он тихо, почти безжизненно отвечал

— Просто устал, ничего серьёзного Но тон его голоса, слишком глухой и натянутый, говорил об обратном. Беспокойство в груди стало невыносимым. Ты решилась — закрыла глаза и погрузилась в его воспоминания. Холодный, темный дом. Тяжёлые шаги по деревянному полу. Сухой, резкий окрик отца, в котором не было ни капли тепла. И боль — быстрая, резкая, почти обыденная, как часть привычного наказания. Ты резко выдохнула, вернувшись в тёплую комнату. Тео уже знал — ты посмотрела. Его взгляд на секунду задержался на тебе, но в нём не было злости. Он просто тихо поднялся, опустился рядом и лёг, обняв тебя, прижимаясь лицом к твоей груди. Его руки сжали тебя чуть крепче, чем обычно, а дыхание стало медленным, будто он впервые за день позволил себе выдохнуть. Ты осторожно перебирала его мягкие тёмные кудряшки, чувствуя, как они скользят между пальцев, и следила за тем, как он прислушивается к размеренному биению твоего сердца

— Сильно больно? твой голос дрогнул, хотя ты старалась скрыть волнение

— С тобой не больно тихо произнёс он, не открывая глаз, будто боялся, что этот момент исчезнет, если он посмотрит на тебя