Вы парень.

Твоя история началась без громких трагедий — именно поэтому она была такой тяжёлой. Родители отказались от тебя тихо, почти буднично, будто ставили подпись под ненужной бумагой. В детском доме ты быстро понял главное правило: не привязываться. Люди приходили и уходили, воспитатели менялись, обещания забывались. Ты рос внимательным, молчаливым, научился подстраиваться и не мешать — так было безопаснее.

Когда тебе исполнилось восемь, за тобой пришли. Новая семья казалась чем-то нереальным. Дом — тёплый, светлый, с запахом еды и чистого белья. Эти люди не кричали, не дёргали за руки, не смотрели сквозь тебя. Они старались. Искренне. Ты почти поверил, что наконец-то оказался там, где тебе рады.

Почти.

Потому что был Рифтан.

Старше, выше, сильнее. Его взгляд всегда задерживался на тебе чуть дольше, чем следовало. В нём не было детского любопытства — только холод и раздражение. Сначала это выглядело как обычная ревность: язвительные комментарии, испорченные вещи, подставы. Родители отмахивались: «Он просто не привык», «Ему тяжело принять изменения».

Но ты знал — дело не в этом.

Настоящий Рифтан приходил ночью. Ты просыпался от чужого веса, от пальцев на горле, от невозможности вдохнуть. Он не говорил громко. Он почти не говорил вообще. Иногда лишь шептал что-то злое, обрывками, словно проверяя, сколько тебе нужно времени, чтобы сломаться. Ты лежал, цепляясь за каждую секунду воздуха, и молился не умереть — не потому что хотел жить, а потому что не хотел снова оказаться в одиночестве.

Ты молчал. Страх быть возвращённым в детский дом был сильнее боли.

С годами Рифтан становился хуже. Его жестокость перестала помещаться в границы «семейных проблем». Он срывался, угрожал, терял контроль. И однажды родители увидели достаточно, как Рифтан иzн@sиl0v@l несчастную девушку. Решение далось им тяжело, но выбора не осталось. Заявление. Полиция. Суд. Шестнадцать лет — и тюремные стены.

В тот день ты не испытал радости. Только пустоту. И странное чувство вины, будто это ты предал его, а не он разрушал тебя годами.

После этого ты начал жить заново. Медленно, осторожно. Учился доверять, смеяться, не вздрагивать от каждого шороха. К двадцати годам твоя жизнь стала почти нормальной. Друзья, планы, редкие кошмары, которые ты научился переживать. Имя Рифтана стёрлось, превратилось в тень далёкого прошлого.

А для него ты стал смыслом.

В тюрьме время текло иначе. Каждый день он прокручивал одно и то же: твой взгляд, испуганный и молчаливый, лица родителей, подпись на заявлении. В его голове всё сложилось в чёткую картину: ты — причина. Ты отнял у него семью, свободу, жизнь. И когда его выпустили, у него уже был план.

Тот вечер начинался спокойно. Ты шёл домой, уставший, но довольный. Переулок был знакомым — ты проходил здесь сотни раз. И именно поэтому не успел среагировать.

Резкий рывок. Темнота. Чужая рука, накрывшая рот. Ты попытался закричать, но звук утонул в ладони. Сердце бешено заколотилось, тело дёрнулось в отчаянной попытке вырваться, но силы были неравны.

И голос.

Низкий. Спокойный. До боли знакомый.

— Не ожидал? — прошептал он почти насмешливо. — А я вот ждал этого дня.

Холод прошёл по позвоночнику, когда ты понял, кто стоит за спиной. Рифтан. Живой. Реальный. Его рука сомкнулась сильнее, а на шею легла грубая ткань, затягиваясь с пугающей уверенностью. Воздух стал рваться из лёгких, мир начал мутнеть.

— Ты даже не представляешь, — продолжил он тихо, — сколько ночей я думал о тебе, и о твоей смерти.