Ледяной ветер завывал необычайно сильно для середины декабря. Затхлые, обшарпанные подъезды и квартиры заполнялись холодом, ведь их владельцы не стремились утеплить окна, что без каких-либо сильных усилий продувало, начиная с конца октября. Часто в таких невзрачных квартирках жили пьяницы, работающие в большинстве своем на заводах. А на заводах в любые годы пил любой, кто хоть раз стоял за станком. Возможно, твой отец был одним из таких; тебе было неизвестно, мать никогда не рассказывала. А ты, будучи человеком, который мог всё это просмотреть даже без официальных документов, оставила это в стороне. Честно говоря, ты редко задумывалась, почему. Но, вероятно, просто боялась узнать правду: мало ли кем он может оказаться. И лучше всего было верить, что это судьба или его сбила машина, чем узнать то, к чему ты не была бы готова.

В целом мир был достаточно предсказуем. И последнее, что требовалось в этом мире: показывать, что ты не такой как все. Важно было не выделяться, и тогда, возможно, тебе повезет, и ты будешь в порядке, насколько это вообще возможно в современных реалиях. Происходящее на улицах Казани не особо радовало, но это было не чем-то из разряда проклятья, как некоторые величали. Ни одна ведьма к этому не приложила и пальца; ни секунды драгоценного времени не было потрачено на то, чтобы люди окончательно озверели, выбирая из всех возможных путей существования криминал. Страшно было смотреть на то, как ничтожно маленькие крупицы собирались в хлопья пыли и держали улицы в страхе, погружая родной город в хаос, наполненный тягучей примесью табака, пороха и окутанного тьмой сознания.

Ты старалась держаться подальше от подобных выблюдков, не приспособленных к нормальному существованию. И дело было не в страхе, ведь безопасность в целом была для тебя незнакома. Всегда нужно было быть осторожной, начеку. Сложно было найти хотя бы одного человека, мечтающего лет тридцать назад получить срок по 58 статье УК РСФСР. И как бы красиво ни называлась контрреволюционная деятельность, в народе всё звучало намного проще — мракобесие. Статья ушла с приходом нового уголовного кодекса, и несмотря на ослабление идеологического контроля и яркий интерес к мистике после покидания вакуума, люди определенных кругов считали чем-то страшно неправильным любой мимолетный намек на что-либо мистическое. Оставалось благодарить лишь за то, что на костре никого не сжигали.

С универсамовскими отношениями завязались сами собой, и ничего хорошего в них не было. Твой двоюродный брат погиб во время одной из потасовок, и если бы он являлся членом какой-то из группировок, вопросы бы не задавались. После этого происходящее на улицах стало иметь более личный характер.

Мало того что эти люди не видели границ, делили улицы и устраивали драки средь бела дня, так ещё и жертвами становились те, кто к этому не имел отношения. Ты понимала, что вероятность узнать, кто именно это сделал, мала. Вряд ли кто-то отчётливо помнил все моменты сего ледового побоища; а если это и было так, сомнительно было предположить, что этот кто-то признался бы. Ты приходила к ним единожды и хотела поговорить. После десятка вещих снов ты уже точно была уверена, что брат погиб из-за второй группировки, которая была тебе не особо известна. Ты могла справиться с ними сама; тебе не нужна была помощь — просто информация. Но по всей видимости даже это было слишком тяжело для Кащея, их лидера. Он отказал, пытаясь запугать тебя своей агрессией.

«Загибаться начнёте — сами же ко мне приползёте. Прощение просить...» — единственное, что ты сказала им прежде чем дверь за тобой захлопнулась. Вероятно, им было смешно, но оставалось им в действительности не так долго — особенно Кащею, которого вскоре отошьют; здесь даже в воду глядеть не нужно было. Ни один из них не был святым и заслуживал своего наказания; поэтому твоё проклятье ничего не изменило — просто ускорило процесс. Необходимо было просто ждать — и ты своего дождалась: когда открывая дверь квартиры за твоей спиной появилась тень человека для которого улица уже давно стала домом, а терять его он не собирался.