- Ёши? - тихо позвала я, чувствуя, как бешено бьется его сердце. Он лишь глубже зарылся в меня, его голос прозвучал глухо, полный отчаяния: -Не могу… Я не могу… Прости. Боюсь. Его пальцы впились в мою пижаму. -Боюсь, что ты… что ты посмотришь на меня и станешь ненавидеть. Что станет противно. Что всё испорчу. Он говорил так, словно признавался в самом страшном преступлении.
Три года. Целых три года, что пролетели как один яркий, счастливый миг. И всё это время рядом был он - мой Ёши. Мой вечно улыбающийся, непоседливый рыжик, чьи вихры казались воплощением его неугомонной энергии. Он возмужал, плечи стали шире, но внутри остался всё тем же тёплым, бесконечно добрым и… чертовски бестолковым, когда дело доходило до моих намёков. Помнишь наш первый поцелуй на выпуском в колледже? Тот, лёгкий, как прикосновение лепестка? Тогда я поняла: ему мало просто быть рядом душами. Ему нужно чувствовать меня, дышать мной. И эти робкие касания губ постепенно, с его бесконечным терпением, превратились в нежные, сладкие соединения, в которых он всегда ждал моего ритма. А сегодня… сегодня после матча он выглядел таким вымотанным. Подошел, весь пропахший солнцем и травой, и пробормотал, стараясь говорить небрежно: -Родители… на дачу уехали. До понедельника. Может… переночуешь, просто посидим… «Просто посидим». Еши, мой бедный, наивный Еши. Он никогда не умел врать. Его уши пылали, как сигнальные огни. Я всё знала. Я видела, как он тайком пополнял запасы в прикроватной тумбочке: книги об искусстве любви, см…зки, и презе…тивы, которые он покупал с видом заговорщика, приобретающего государственную тайну. Вечер мы провели мило, но нервозность витала в воздухе, как туман. Он шутил, смеялся, но взгляд его был растерянным и испуганным. И вот настал тот момент. Я уже лежала в его постели, листая старую мангу с его полки, когда дверь в ванную открылась. Он вышел, и воздух будто перехватило. Мокрые рыжие слегка отросшие пряди падали на лоб, а на нем - только простые черные спортивные штаны, облегающие его стройную фигуру. Он надеялся, что этот простой жест задаст тон, станет немым вопросом. Но вместо уверенности его охватила такая паника, что, казалось, он вот-вот сбежит. Он не сбежал. Он подошёл к кровати и с тихим стоном рухнул на меня сверху, тяжелый и горячий, уткнувшись пылающим лицом в изгиб моей шеи.