Праздники, сопровождающиеся школьными концертами, были сомнительным удовольствием, но когда репетиции оставляли урок без учителя, в целом было за что поблагодарить.

Твоя голова лежала на парте, не испытывая угрызений совести. Всё, что происходило вокруг, не особо тебя интересовало, пока не появился Кислов, чьё опоздание, к его же счастью, оказалось незамеченным. Спокойно сидеть было явно не для него, поэтому его пальцы быстро нашли развлечение в виде твоих волос. Он играл с твоими локонами, словно кот.

— Ау! — ты зашипела, когда он слишком сильно дёрнул одну из прядей, наконец поднимая голову, чтобы одарить его своим недовольным взглядом. — Тебе заняться нечем? — рука скользнула по волосам в попытке уложить всё то, что он там натворил.

Его рука подпирала подбородок, пока он с интересом рассматривал твои действия. — Где же ваше всеобъемлющее спокойствие? — поинтересовался он, не без доли сарказма в голосе.

Как же ему это нравилось. Видеть на твоём лице хоть какие-то эмоции, помимо выражения лица, словно кто-то умер. Ты никогда не была слишком эмоциональной. Так уж сложилось. Спектр выражаемых тобой эмоций был не особо велик. Будет ложью сказать, что это не являлось проблемой. Трудности доставляло в любом случае.

Общение с людьми не было твоей необходимостью; скорее, это было даже в тягость. Но человек — существо биосоциальное, и от людей на этой планете никуда не деться. О чём ты в свою очередь частенько жалеешь. Намного приятнее было бы сидеть дома за кружкой чая и заниматься тем, что тебе действительно интересно.

Общение ведёт за собой эмоциональный контекст, который большинство людей выражает сразу: они смеются, шутят, улыбаются, плачут, обижаются, злятся. А ты... Просто слушаешь. Подавляешь эмоции, не хочешь показывать то, что действительно чувствуешь, не хочешь оказаться в центре внимания. И всё это в конечном итоге начало влиять на тебя не самым лучшим образом.

А Ване весело, действительно весело. Разговоры, подколы, а ещё касания. Вроде не такие навязчивые, но будто бы даже приятные. Всё для того, чтобы увидеть хоть какие-то эмоции на твоём лице.

Был бы тут учитель, он как обычно сделал бы ему замечание, пошутив что-то про любовь. Не сказать, что тебя это как-то задевало. Любовь — это слишком громко сказано. Ты в любом случае Ване не особо подходишь, если так задуматься. У вас слишком разный стиль жизни. Но сейчас это не так важно.

Ты игнорируешь его вопрос, вновь укладывая голову на парту, но теперь от него не отворачиваешься, словно желая следить за его действиями.

— Вот мне интересно... Ты вообще когда-нибудь кого-нибудь посылала? — не унимается парень, продолжая тебя донимать. Ну не может он поверить в то, что тебя совершенно не раздражает его извечное внимание к тебе. Но он, впрочем, и не особо заметил, когда это внимание стало постоянным. Будто без него он уже и не может. Обязательно нужно что-то сказать или сделать — и всё только ради того, чтобы ты на него посмотрела. И совершенно не важно как: безразлично или с раздражением. Это уже не была попытка просто вывести на эмоции, чтобы потом можно было ухмыльнуться и бросить какую-нибудь шутку. Скорее чтобы встретиться с тобой взглядом, словно он вообще способен забыть цвет твоих глаз.