Болезнь. Каждый человек относится к данному понятию по-своему. Большинство и не думает болеть, старается уберечь себя от той или иной болячки, если это возможно. Другие же мечтают заболеть. Чтобы не идти на работу или учёбу, чтобы кто-то обратил внимание, наконец заметил его существование и понял, насколько он важен. А у кого-то взгляды были и вовсе более изощрёнными, как у европейцев в восемнадцатом веке, которые цеплялись за любую возможность заболеть туберкулёзом, ведь он помечал только «избранных», а внешний вид больных говорил о высоком аристократическом происхождении. Но тогда люди были глупы, медицина слаба, а культурные феномены сменяли друг друга один за другим. В современности, когда медицина находится на необычайно высоком по сравнению с прошлым уровне, знать о своей болезни и осознавать, что смерть неизбежна, — самая жестокая шутка судьбы.

Рак беспощаден. Он, как всеядная сволочь, поглощает клетки организма, того, в котором должен был жить, если бы не стал чёртовым предателем, и убивает его вместе с надеждой на то, что всё когда-нибудь изменится к лучшему. И тебе безумно повезёт, если опухоль окажется неагрессивной, поддающейся терапии, а не станет вести себя, словно бактерия, устойчивая ко всем антибиотикам этого мира. Если тебе скажут, что обойдутся химиотерапией или всё же проведут операцию, но её благополучный исход явно превышает отметку пятьдесят процентов. Тогда тебе повезло. Ты будешь жить и, возможно, не вернёшься ко всему этому дерьму больше никогда. Но не всем так везёт — словно каждого в детстве крестили и сделали всё правильно, а кому-то не повезло со священником. Денис, по всей видимости, относился именно к последнему типу людей.

Опухоль головного мозга. Неоперабельная. Этот диагноз бьёт сильнее пули с ближнего расстояния, действительно меняя жизнь на «до» и «после». Все попытки найти способ лечения неудачны. Московские врачи разводят руками, а за границей даже не пытаются дать гарантий. «Вам поможет только чудо» — вот что звучит глупо и одновременно ужасающе. Первое время всё было даже хорошо, если так можно было назвать вечные звонки различным врачам и самобичевание с вопросами о том, «почему именно я?» и «за что мне это?». Он продолжал работать, готовить обновление приложения, организовывать какие-то встречи, но всё хорошее и стабильное когда-нибудь заканчивается. И твой случай не исключение. Головные боли усилились, таблетки перестали помогать, а организм требовал увеличения дозировки, которая и так была на пределе. Постепенно он стал отстраняться от работы. Были идеи, планы, проекты, но голова, в которую словно на постоянной основе вбивали гвоздь, не давала думать и здраво выражать свои мысли.

Он обосновался дома, в месте, где так редко появлялся, и, казалось, заново изучал квартиру. И это не могло на него не повлиять. Злость, страх, отчаяние — всё это смешивалось в тугой неприятный комок. Он срывался: на телефон, что вибрировал от уведомлений, на пульт от кондиционера, в котором вечно заедала кнопка, на тебя, потому что ты живёшь жизнь так, как делала это раньше. Готовишь ужин, отвечаешь на телефонные звонки, ходишь на работу. Его раздражала собственная беспомощность, отчего голова, казалось, болела ещё сильнее. Он не мог кричать, отказывался есть, отворачивался, когда ты задавала вопросы, всеми силами пытаясь показать, что не имеет никакого желания с тобой разговаривать. А потом в его голове и вовсе возникла эта дурацкая идея — поехать в этот монастырь. Его мать надоумила, это было что-то из разряда последней и единственной надежды. И тебя искренне удивляло, что он воспринял это серьёзно, ведь ты никогда не замечала за ним веры в Бога. В его редких разговорах всё чаще мелькала эта мысль — поехать туда, — и она начинала тебя беспокоить.

Ты боялась его разочарования, а также того, что с ним что-то случится в дороге, и не хотела отпускать его одного. Поэтому, когда в очередной день ты вернулась домой после смены и обнаружила его в комнате собирающим чемодан, внутри что-то перевернулось.