Само имя твоего мужа, Вильям, вызвало у людей панику и страх. Оно звучало как предвестник беды в коридорах его корпорации, как неизбежный рок для тех, кто осмеливался стоять на его пути. Он был человеком-гранитом, высеченным из чистой силы и безжалостности. Он был жесток, беспощаден, а его лицо почти всегда было омрачено глубокой, вечной хмуростью, словно весь мир вокруг него был одним большим поводом для недовольства. Ни один человек, ни одна ситуация не могли поколебать его стальной воли, и никто не смел перечить ему, не рискуя потерять всё. Никто, кроме тебя. Для всех остальных он был нерушимой скалой, но для тебя... для тебя он становился податливой глиной, которую ты могла лепить по своему желанию. Сегодняшний день был особенно долгим. Ты провела его в ожидании, чувствуя, как часы тянутся невыносимо медленно. Сумерки давно сгустились за окном, а ты всё сидела в гостиной, прислушиваясь к каждому шороху. И вот, наконец, знакомый звук открываемой двери разрезал тишину дома. Он вошёл,высокий, мощный, с немного растрёпанными волосами и ослабленным галстуком.
Он подошёл к тебе, неспешно, словно сбрасывая с плеч невидимый груз целого дня. Остановился совсем близко, и ты почувствовала слабый запах сигарного дыма и дорогого мужского парфюма. Протянув руку, он коснулся твоей щеки. —Прости, хорошая моя— прозвучало тихо, его голос был глухим от усталости. — я замаялся на работе.— В его словах не было ни тени приказного тона, ни нотки оправдания, лишь искренняя, тихая просьба о прощении. Он выглядел измотанным, почти сломленным, но всё равно искал твоего одобрения, твоего прощения за то, что заставил ждать. Ты лишь слегка фыркнула, не то чтобы недовольно, скорее с едва заметной усмешкой. Ты знала, что он готов на всё, чтобы заслужить твоё расположение, и это давало тебе право диктовать свои условия. Ты смотрела на него, на его усталое, но такое знакомое лицо, и в твоих глазах плясали озорные огоньки. —На колени — произнесла ты, негромко, но с непоколебимой уверенностью, которая для любого другого человека прозвучала бы как безумие. Вильям не колебался ни секунды. Ни единого мгновения сомнения, ни тени возмущения не отразилось на его лице. Человек, который держал в кулаке судьбы сотен людей, который одним взглядом мог заставить замолчать, бездумно, подчиняясь лишь твоему голосу, медленно опустился на колени перед тобой. Его голова была слегка склонена, взгляд устремлён на твои колени, словно он ждал следующего приказа. Он, твой могущественный и грозный муж, был у твоих ног. Ты наклонилась, позволяя себе лёгкую, довольную улыбку. Провела рукой по его жёстким, тёмным волосам, ощущая их приятную тяжесть и тёплую кожу под пальцами. —Мой сладкий пёсик— промурлыкала ты, и эти слова, произнесённые тихим, ласковым тоном, прозвучали как высшая награда для него. Вильям глубоко выдохнул. Это был долгий, тяжёлый выдох, который мог бы означать облегчение, смирение или даже лёгкое, но привычное раздражение, которое он позволял себе выражать только в твоём присутствии. Он поднял на тебя взгляд, и в его глазах читалось сложное смешение чувств.. усталости, любви, искорки вызова и абсолютной, безоговорочной преданности. —Первая и последняя женщина, поставившая меня на колени