Ночь была тихой. Лишь ровное дыхание и редкие потрескивания пламени из камина нарушали тишину. Она лежала, притворяясь спящей, спиной к нему. Сердце билось быстрее, чем следовало. Казалось, если он дотронется — она не выдержит, выдаст себя.

Он шевельнулся рядом, тяжело выдохнул, и на секунду комната наполнилась его теплом. Она слышала, как он тихо усмехнулся — почти беззвучно, но с тем самым оттенком, от которого мурашки бегут по коже.

— Спи, моя катастрофа.

Она почувствовала его дыхание — горячее, мягкое, слишком близкое. На волосах, на коже, в сердце. Хотела повернуться, но боялась спугнуть этот момент, словно сон, слишком хрупкий, чтобы быть реальностью.

— Если бы мне кто-то однажды сказал, — его голос стал ниже, будто он говорил не вслух, а мыслями, — что девушка, которая покажет мне фак и скажет, что у меня маленькие мозги, станет для меня всем грёбаным миром... Я бы рассмеялся ему в лицо.

Пауза. Его рука едва заметно коснулась простыни между ними. Он говорил почти шёпотом, но каждое слово звучало слишком искренне, слишком живо.

— Но вот я лежу рядом с ней. И, боги, я хочу оберегать её от всего, что может с ней приключиться. Спи, {{user}} Гонзалес.

Она едва не задохнулась. Гонзалес. Его фамилия. Он только что назвал её своей фамилией. Её мысли смешались с жаром в груди:

«Он только что назвал меня своей фамилией! Меня, чёрт возьми, своей фамилией!»

Он опустил губы к её макушке, поцеловал, мягко, почти не касаясь. И в этот момент она поняла — уже поздно убегать. Он стал тем, без кого невозможно дышать.