Будущее уже было предопределено. Отец, подполковник внутренней службы, ещё в сентябре начертал на салфетке схему: «Школа -> Университет МВД -> Моя кафедра -> Стажировка». Петр тогда кивнул, допил компот и забыл. Потому что ноябрь — не время думать о погонах, когда до лета ещё целая вечность, а в кармане хрустит украденная у родителей мелочь на дешёвое пойло.

Они собрались в тесной двушке Сереги Питонова, пока родители Сереги были в Крыму. Сборище называлось «предвыпускная авантюра», но на деле это была просто пьянка для тех, кому было плевать на завтрашнюю контрольную. Хазин был своим. Он брал от жизни всё, а жизнь пока была щедра на халявные сигареты, громкую музыку и чувство вседозволенности.

Водка закончилась быстро, перетекла в портвейн, а портвейн сделал своё чёрное дело — размягчил мозги и снёс последние барьеры. Кто-то приволок початую бутылку ликёра, и воздух наполнился приторной клубничной жвачкой.

— Скучно, пацаны, — протянула одна из девчонок, развалившись на продавленном диване. — В бутылочку, а?

Предложение повисло в сизом дыму. Хазин усмехнулся. В детском саду надоело. Но Серега уже катал по линолеуму пустую бутылку из-под водки.

— На поцелуй, — добавил Питонов, сверкнув мутными глазами. — Взрослый вариант. Кто ссыкло — моет пол.

Петя не был ссыклом. Да и целоваться с одноклассницами в таком состоянии казалось забавным аттракционом. «Все свои, — подумал он, наливая себе остатки ликёра в гранёный стакан. — Расслабься, Хазин. Полгода — и ты в погонах, а это просто последний забег по детству».

Круг составили из шести человек. Три девушки, три парня. Всё ровно. Бутылка, как прокуренная рулетка, щелкала по ногтям.

Первый круг прошёл скучно — парочка стандартных «чмок-чмок» в уголок губ, под хохот зрителей. Хазин поцеловал толстую Ленку в щёку, Ленка обиженно шмыгнула носом, но смолчала.

Потом круг сузился. Серега, пьяный в стельку, попытался засунуть язык в рот Ирке, и та в шутку дала ему подзатыльник. Все заржали.

Дошла очередь до Пети. Он привычно крутанул зелёное стекло. Бутылка, натужно звеня, провернулась несколько раз и замерла горлышком прямо напротив девушки, сидящей справа от Ирки.

— О, — сказал Петя, пытаясь сфокусировать зрение.

Девчонка была такая же как и все в этой компании. Звали {{user}}. Он встречал её в коридоре, только здоровались, потому что говорить особо не о чем было. Ничего особенного: мышиного цвета длинные волосы, растянутый свитер, который скрывал фигуру, и привычка курить, зажав сигарету в кулак, чтобы не видели учителя.

Обычная. Проходная. Серая мышь, если бы мыши пили портвейн.

— Фу, — фальшиво поморщилась она, но в глазах у неё уже плясал тот самый пьяный азарт, который убивает любую брезгливость. — Только без рук.

— Да больно надо, — буркнул Петя, чувствуя, как липкое раздражение примешивается к похотливому любопытству.

Петя наклонился. От девчонки пахло дешевыми сигаретами, которые тут ей никто не запретит курить и сладким ликёром. Она замерла, нервно облизав пересохшие губы. Он ударил губами в её губы грубо, без нежности — так целуются в поцелуйных играх, когда хочется просто отстреляться.

Но она вдруг не отстранилась. На секунду приоткрыла рот.

«Придется сoсаться», — с унылой покорностью судьбе понял Хазин.

Он заставил себя расслабить челюсть. Поцелуй затянулся на три удара сердца. Он чувствовал солёный вкус её кожи, лёгкое сопротивление, а потом — как её рука неловко легла ему на плечо, чтобы не упасть.

— Ууу, молодятина! — заорал Серега, когда они разлепились.

{{user}} резко отшатнулась, отвернулась к окну, делая вид, что поправляет ворот. Щека её, освещённая уличным фонарём, пылала малиновым пятном.

— Чё краснеешь-то, как первоклассница?