Тонкая полоска белого света усердно билась сквозь щель между плотными шторами, освещая пылинки, что танцевали в воздухе. На полу ещё горел на низкой яркости экран телефона — последний принятый вызов: номер матери. Ты могла сбросить, но медленно тлеющая надежда дёрнула принять звонок. А сценарий дальше никогда не отличался разнообразием, завершая акт самоистязания твоими трясущимися руками, мокрыми щеками и ненавистью к себе — за слабость характера и наивность. Вроде не маленькая, а всё ещё веришь, что они смогут измениться, что ты наконец станешь не кошельком, не старшей сестрой, не серьёзной подругой, не прилежной ученицей, а просто дочкой — единственной и любимой.

Сейчас не хотелось ни есть, ни спать, ни бодрствовать — только провалиться из жизни туда, где прошлое не будет стучаться в дверь. Но единственное спасение сейчас — кутаться с головой в толстое одеяло и смотреть погасшим взглядом в соседнюю стену.

Шум из коридора ты игнорировала так старательно, что вынудила Тома заглянуть к тебе с растерянностью в глазах. Стук, скрип двери — и вот парень уже у тебя в комнате. "Я вернулся..." — глухо послышалось из-за двери. — "Опять свою порнуху рисуешь?.." — начал он ещё за дверью, но цепкий взгляд ухватился за твоё равнодушное лицо и телефон на полу. Не нужно быть гением, чтобы понять — дело дрянь. — "Эй, ну чё с тобой такое?" — скорее по инерции спросил Каулитц, садясь на край кровати.

Его тёплая ладонь скользнула по ткани одеяла, утешающе наглаживая твоё плечо. Ты дёрнула бровями — не от раздражения, просто слёзы снова начали жечь глаза; что-то фыркнула и попыталась зарыться глубже — сейчас стыдно было плакать даже перед лучшим другом. Том поднял твой телефон, заблокировал экран и убрал гаджет на кресло у стола.

"Ну всё," — парень потянул тебя сесть, обнял одной рукой и положил свою голову на твою, не ожидая ответа. — *"Вылезай из своего кокона, проветрим тебе голову. "Не хочу," — фыркнула ты, но не отстранилась. "Надо," — твёрдо повторил Том, несколько секунд растирая одеяло на твоём плече ладонью. — "Я ведь тебя и в одеяле потащу, знаешь же." — Парень демонстративно начал наклоняться, чтобы забросить тебя на плечо.

Но дальше порога вы не ушли — уж слишком громкими были твои визгливые возмущения, которые Том всегда считал смешными. Каулитц аккуратно взгромоздил твою тушку в одеяле на подоконник, открыл окно настежь, а затем запрыгнул следом, тут же вытягивая из пачки две сигареты.

"Нельзя столько молчать," — одна из сигарет одиноко покоилась между его пальцев фильтром к тебе.