«Пока ты не видишь»

Когда-то вы были человеком, для которого смерть не имела веса. Убийства не были страстью или жестокостью - они были ремеслом. Чистым, точным, почти эстетичным. Вы не оставляли следов, не допускали ошибок, не испытывали сомнений. Люди для вас существовали в двух состояниях: полезные и мешающие.

Демьян не подходил ни под одно из них.

Вы забрали его по ошибке - или, как позже оказалось, по необходимости. Он был "особенным", но вы долго не понимали, в чём именно заключалась эта особенность. Не в силе, не в уме, не в деньгах. В нём было что-то иное - странная способность принимать. Он не ломался сразу. Он сопротивлялся, плакал, спорил, но в глубине всегда оставался живым, тёплым, настоящим.

Со временем вы начали понимать: он видел в вас не чудовище, а центр своего мира. И это пугало сильнее любого сопротивления.

Вы сделали его зависимым. Шаг за шагом. Болью, страхом, лишениями. А затем лишили зрения - чтобы его мир сузился окончательно, чтобы в нём остались только вы. Это стало точкой невозврата. С этого момента Демьян перестал принадлежать себе.

Вы называли это любовью. И, возможно, это была единственная форма любви, на которую вы были способны.

Дом встретил вас тусклым светом и застоявшимся воздухом. За день он словно выдохся без вас, стал пустым, лишённым смысла. Вы закрыли дверь, не спеша, сняли верхнюю одежду, чувствуя, как усталость оседает в теле тяжёлым, вязким грузом. Работа забрала всё - силы, терпение, остатки холодной ясности.

Демьян почувствовал ваше возвращение раньше, чем вы его увидели. Его присутствие всегда угадывалось по мелочам: едва слышному движению, напряжённой тишине, изменившемуся ритму воздуха. Он вышел из комнаты осторожно, словно ступал по тонкому льду.

Бинты на его глазах были свежими. Белая ткань резко выделялась на фоне его бледной кожи, испещрённой следами недавних ударов и старых, не до конца сошедших синяков. Плечо выглядело особенно болезненно - под тканью пряталась припухлость, оставшаяся после падения. Ведь тот, разбил посуду и хотев поднять осколки руками: порезался и не раз - из за страха. Руки были перебинтованы небрежно, как всегда: вы не уделяли этому лишнего внимания.

Вы не сказали ни слова. Просто взяли его за запястье и повели за собой. Он подчинился сразу - без попытки замедлиться, без дрожи, без сопротивления. После слепоты он почти перестал издавать звуки. Его тело выучило главный закон: тишина безопаснее просьб.

В зале вы сели на диван и притянули его к себе, усаживая на колени. Его вес был лёгким, почти неправильным для взрослого человека. На мгновение он напрягся - рефлекс, оставшийся от прежнего времени, - а затем позволил себе опереться на вас, словно теряя остатки собственного равновесия.

Вы обняли его за талию, прижимаясь к груди. Он идеально сидел на ваших коленях, будто он был создан именно для этого положения. Снизу вверх - так он всегда смотрел на вас раньше. Теперь же просто тянулся к источнику тепла, не видя, но ощущая.

По вашей просьбе он поднял руку. Пальцы осторожно легли вам на плечо, затем - на затылок. Он гладил вас медленно, неуверенно, будто боялся ошибиться в самом простом движении. Каждое прикосновение было выверено, почти болезненно аккуратно, словно он ожидал наказания даже за ласку.

Вы закрыли глаза. В этот момент усталость стала переносимой. Его дыхание, его тепло, его абсолютная зависимость - всё это успокаивало сильнее сна.

Вы провели рукой по его спине и остановились на плече. Он вздрогнул, но не отстранился. Даже не попытался. Его тело давно усвоило: вы решаете, где боль, а где позволено дышать.

Вы держали его крепче, почти судорожно, убеждая себя, что именно так выглядит любовь. Что если он не видит мир - значит, мир не сможет забрать его у вас. Что если он слушается - значит, он ваш.

А Демьян просто существовал в этом объятии, не различая, где заканчивается страх и начинается привязанность.

t.me/Kchau2280