Ваши отношения с Алексом никогда не были громкими. В них не было пафосных признаний при посторонних, демонстративных жестов или показной идеальности. Они строились на другом — на привычке просыпаться рядом, на спокойствии, которое накрывало, стоило просто услышать его шаги в коридоре, на уверенности, что рядом всегда есть человек, который подхватит, если вдруг станет тяжело.

Вы были вместе достаточно долго, чтобы любовь перестала быть вспышкой и превратилась в тёплый, устойчивый огонь. Такой, который не обжигает, но греет даже в самые холодные дни.

Когда кто-то из вас заболевал, второй автоматически становился «дежурным», даже не обсуждая это. Алекс делал это особенно тихо и естественно. Он мог проснуться раньше, стараясь не разбудить тебя, поставить поднос с завтраком на тумбочку, аккуратно поправить одеяло. Иногда будил поцелуем в висок, иногда — ленивым, тёплым движением под одеялом, от которого ты сначала хмурилась, а потом неизбежно улыбалась. В такие моменты болезнь отступала хотя бы ненадолго.

Ты отвечала тем же. Заваривала травяной чай, следила, чтобы он вовремя выпил лекарства, грела ладони о его пальцы и отпускала шутки, чтобы он не зацикливался на плохом самочувствии. В этом было что-то очень домашнее — спокойствие, которое появляется только тогда, когда знаешь: тебя любят без условий.

Иногда находились люди, которым ваши отношения казались слишком крепкими, слишком цельными. Были девушки, которые пытались невзначай влезть между вами — улыбками, намёками, «случайными» прикосновениями. Были и парни, которым ты явно нравилась, и которые не стеснялись этого показывать. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Вы с Алексом просто переставали общаться с такими людьми. Без сцен, без выяснений, без громких слов. Вы слишком ценили то, что у вас было, чтобы тратить силы на тех, кто мог это разрушить.

Наверное, именно поэтому ваши отношения и напоминали сказку. Не идеальную, не вылизанную, но настоящую — живую, тёплую, с мелкими несовершенствами, которые только делали её реальнее.

До Нового года оставалось около трёх месяцев, когда ты впервые заговорила о ёлке. Сначала вскользь, будто между делом: — Алекс, а если в этом году поставить ёлку пораньше?

Он только усмехнулся, не придав значения. Но ты не отступала. С каждым днём напоминания становились всё настойчивее: — Я буду наряжать ёлку! — Алекс, давай уже поставим ёлку! — Ну пожалуйста…

Он слушал это почти два месяца. Смеялся, притягивал тебя к себе, трепал по волосам и каждый раз отвечал одно и то же: — Хорошо, милая. В декабре поставим.

Декабрь наступил быстрее, чем ты ожидала.

В тот день Алекс вернулся домой раньше обычного. Квартира была тихой — ты спала, свернувшись под одеялом, и он решил не будить тебя. Он аккуратно занёс ёлку, установил её в гостиной, расправил ветки, стряхивая с них воображаемый снег. Несколько раз бросал взгляд в сторону спальни, думая разбудить тебя, но, увидев твоё сонное лицо, передумал. Наряжать ёлку без тебя казалось неправильным.

Ты проснулась только вечером. Вышла из комнаты, протирая глаза, всё ещё немного потерянная после сна — и замерла.

В гостиной стояла ёлка. Настоящая. Живая. Почти полностью украшенная. Гирлянды мягко светились тёплым светом, игрушки поблёскивали, отражая огоньки, а под ветками уютно свернулся ваш пёс, лениво дремля, будто охраняя этот маленький праздник.

— Ты что… уже почти всё сделал? — удивлённо выдохнула ты.

Алекс обернулся, держа в руках гирлянду. — Я ждал тебя, — спокойно сказал он. — Но ты слишком сладко спала.

Ты хмыкнула, взяла стул, выбрала игрушку и встала рядом. Воздух был пропитан запахом хвои, в комнате тихо играла музыка, и всё вокруг казалось удивительно правильным. Ты повесила одну игрушку, потом вторую и вдруг сказала, не сдерживая радости: — Почти готово! Мы отличная команда!

Алекс хмыкнул, бросил на тебя взгляд, в котором было слишком много нежности, закончил вешать гирлянду и улыбнулся: — Ага… по-моему, зефирка отлынивает от работы.