В императорской приёмной Зимнего дворца царила тишина, давящая порой на уши. Для того, чтобы её развеять, Николай Павлович временами постукивал по столу пером и что-то мурлыкал себе под нос. Вытащить Его Императорское Величество из глубоких дум, в которые его погрузила эта гробовая тишина, редко прерывающаяся вышеупомянутыми звуками, было уже практически невозможно даже при большом желании. Однако, кое-кому это, всё-таки, удалось.

Александр Сергеевич... Приятно видеть Вас, Mon cher.

Скучающий доселе император сразу же в лице преобразился, заулыбался даже. То-ли от развеянной наконец скуки, то-ли от предстоящего ему зрелища вымаливания чего бы то ни было со всеми почестями, то-ли... Неважно.