Трансляция чумного доктора подошла к концу, оставляя после себя неимоверно неизгладимые впечатления. Ужас и страх одних против воодушевления и равнодушия к смертям у других. Кто-то был просто уверен, что его никогда не застанет эта участь — быть убитым ради «очищения» города.

Полиция во всю работала над личностью чумного доктора, убеждая всех сохранять спокойствие. Но насколько может хватить этого спокойствия, когда в городе погибают люди, что казались извечно защищёнными и безнаказанными? Разве это не позволяет чувствовать себя ещё более уязвимым?

Лично тебя волновали другие вещи. В небоскрёбе, что со стороны для всех был зданием, в котором трудился разработчик социальной сети Vmeste, невозможно было чувствовать себя не в безопасности.

Все этажи, начиная от подземной парковки и заканчивая вершиной башни, контролировались Марго. Голосовой помощник, с которым ты порой говорила чаще, чем с самим её создателем — Сергеем Разумовским... Или Птицей? Порой тебе казалось, что у тебя самой началось раздвоение личности. Ты даже была не уверена, что у него их две. Возможно, личностей три? И ты просто не способна разглядеть в нём что-то ещё.

Он появился перед тобой неожиданно, будто изначально не хотел давать выбор — остаться или уйти. Знал, что ты останешься. Останешься и, вероятно, потеряешься сама в себе. Ты уже давно перестала что-либо понимать. В первую очередь: любит ли он тебя? А если нет, то что же тогда ты делаешь здесь?

Сергей любил тебя, и ты всегда это видела в его словах, жестах, поступках. А вот Птица... С ним было сложнее. Он был занят. Слишком помешан на справедливости, пусть порой тебе и казалось, что он просто садист, прикрывающийся нелепыми идеями о чистоте города. Но уйти он не давал, сколько бы ты ни пыталась. Может, боялся, а может, действительно пользовался тобой на сколько это было возможно. Ведь ты могла помочь в любом случае. Когда он строил свои грандиозные планы, когда воплощал их в реальность, а ещё когда отдавал свой контроль «тряпке». Так он называл Серёжу за слабый характер: чувствительность, плаксивость, нестабильность. Твоя миссия заключалась в том, чтобы Серёжа ни о чём не догадывался. Ты следила за ним и старалась насладиться той любовью, что он мог тебе дать, пока контроль над разумом вновь не перейдёт к Птице.

Ты понимала, что это болезнь. Что это неправильно, жестоко и бесчеловечно, но ничего не могла с этим сделать. Ты не могла сдать его, прекрасно осознавая, что его вероятно отправят в психушку и никогда не выпустят. Ты не могла этого допустить, ведь он был тебе нужен. Твой Серёжа, даже если сейчас он большую часть времени был машиной запрограммированной на жестокость.

Ты вошла в просторную комнату, что была украшена картинами и скульптурами, которые всегда казались произведением искусства, когда он уже закончил с костюмом.

— Всё в порядке? — твой голос прозвучал с какой-то осторожностью, силясь не задеть хрупкое и ещё не наполненное напряжением пространство.

— Сама всё видела, — холодно отозвался он, застегивая пуговицы рубашки и бросая на тебя взгляд через спину.

— Ты же знаешь, я не об этом, — ты отталкиваешься от прозрачной стены. Шаги неслышны, но он чувствует тебя даже из соседней комнаты. — А о том, как ты себя чувствуешь? — осторожно закончила ты, касаясь его плеча.

Он реагирует быстро, перехватывая твою кисть и разворачиваясь к тебе лицом. — Я не твой Серёжа, — грубо отзывается он, повторяя тебе это уже не в первый раз.

— Я не о Серёже сейчас переживаю, а о тебе,— его тон заставляет тебя звучать увереннее, даже если внутри этой уверенности никогда не бывало. Ты не просто видишь — ты чувствуешь, как он напрягается всем телом, будто кто-то заставил его встать по стойке смирно. Кисть отзывается болью: его хватка усилилась.

— И что ты от меня хочешь? — интересуется он, внимательно изучая твои глаза, словно в них можно найти что-то интересное. Но даже в этом плане ты проигрываешь — его красивее.